Дикий сад

Средний и верхний этажи фасада занимала крытая галерея, тогда как крылья состояли из глухих аркад с фронтонными и консольными окнами. Больше ничего не было, но зато в том, что было, работала каждая деталь.

Заявлять о своей породистости, доказывать благородство происхождения и чистоту линии здесь не требовалось – это ощущалось буквально во всем. Так бывает с костюмами, скроенными настоящими портными. Рука мастера – давно умершего, непризнанного, позабытого – ощущалась во всем. Сомневаться в правоте такого заключения не приходилось – будь иначе, приложи руку к созданию виллы кто-то из прославленных архитекторов того времени, факт этот непременно сохранился бы в исторических хрониках.

Пока же, занимаясь предварительным исследованием, Адам так и не обнаружил нигде упоминаний о вилле Доччи.

Обогнув бьющий посреди двора родник, он поднялся по трем передним ступенькам. На каменной табличке, вделанной в стену над самой дверью, был изображен стоящий на задних лапах медведь, главная деталь герба Доччи.

Адам потянул за металлическую ручку.

Должно быть, за ним наблюдали изнутри и ждали только, когда он подойдет поближе, потому что дверь открылась почти в тот же миг. За дверью стояла невысокая, плотная женщина в белой блузке и черной юбке. Темные ее глаза поймали взгляд гостя и крепко его ухватили.

– Доброе утро, – сказал он по-итальянски.

– Добрый день.

– Я – Адам Стрикленд.

– Вы опоздали.

– Да. Извините.

Женщина отступила в сторонку, чтобы он прошел.

Все это время она не спускала с него внимательного, оценивающего взгляда, словно он был скакуном, а она прикидывала, стоит ли поставить на него в следующем заезде (в конце концов у него осталось впечатление, что за кошельком ее рука, скорее всего, не потянется).

– Синьора Доччи желает вас видеть.

В конце длинного фойе обнаружилась ведущая наверх каменная лестница. Женщина в белой блузке направилась к ступенькам слева. Адам последовал за ней.

– Можно стакан воды? Пожалуйста.

– Воды? Да, конечно. – Она свернула в коридор за лестницей. – Подождите здесь.

Он не возражал. По крайней мере, появилась возможность оглядеться. Подозрения насчет того, что неброская элегантность интерьера есть всего лишь случайность, стечение удачных совпадений, рассеялись сразу же. Та же рука, расчетливая и сдержанная, ощущалась в пропорциях гостиной, занимавшей центральную секцию первого этажа и выходившей на террасу с балюстрадами.