Дикий сад

], — сказал он на своем лучшем испанском и вышел из часовни, оставив французов наедине с гением Мазаччо.

Интересно, откуда появилась эта неприязнь к незнакомой паре? Стала ли она следствием того, что они в каком-то смысле помешали его общению с фреской? Или же сама фреска выпустила на свободу что – то прятавшееся глубоко в нем самом?

Глава 3

– Англичанин уже приехал?

– Нет, синьора.

– А когда приедет?

– Завтра.

– Завтра?

– Так он написал в письме. Двенадцатого.

– Я хочу увидеть его сразу же, как только приедет.

– Вы уже говорили, синьора.

– Ты не забудешь?

– Почему это я должна забыть? Подвиньтесь, пожалуйста, чуток.

– Помягче. Не толкай.

– Извините. Повернитесь, пожалуйста.

– Ты не обязана это делать, Мария.

– Знаю.

– Я могу найти кого-то другого.

– Так вы думаете, что я стану готовить и прибираться для кого-то еще?

– Ты – хорошая женщина.

– Спасибо, синьора.

– И отец твой был хорошим человеком.

– Он очень вас уважал, синьора.

– Знаешь, ты не должна так уж со мной любезничать. Тем более когда протираешь меня губкой.

– И он, синьора, тоже вас уважал.

– Знаешь, Мария, иногда мне кажется, что у тебя к старости чувство юмора появилось.

– Повернитесь, пожалуйста.

Глава 4

Выехав из Флоренции через ворота Порто-Романо, они сначала взяли курс на юг, в Галлуццо, откуда дорога свернула к холмам и пробежала мимо вольно раскинувшегося монастыря картезианцев.

По обе стороны дороги тянулись оливковые рощи, аккуратные ряды высаженных террасами деревьев, густые кроны которых отливали серебром под солнечными лучами.

Тут и там на склонах холмов возникали виноградники и рощицы зонтичных сосен. Появлявшиеся время от времени темные аллеи кипарисов указывали на тропинки, ведущие к какой-нибудь изолированной ферме, неизменно охраняемой небольшой когортой высоких, стройных кедров. Если не принимать в расчет асфальтированную дорогу, по которой они ехали, прошедшие века, казалось, не внесли в эти мирные пейзажи никаких сколь-либо значимых перемен.

Откинувшись на спинку сиденья, Адам наслаждался открывавшимися видами и врывавшимся в открытое окно ветерком, приятно холодившим лицо и трепавшим волосы. Таксист трепался без умолку даже после того, как Адам признался, что по меньшей мере половина слов пролетает мимо ушей. Время от времени они, пассажир и водитель, встречались взглядами в зеркале заднего вида, и итальянец довольно хмыкал и кивал.