Концерт Патриции Каас. 4. Недалеко от Москвы. Жизнь продолжается

Она сняла свою курточку, сбросила брюки, блузку и сняла беленькие трусики и такие же носочки. Трава была влажная и прохладная, песок тоже холодный, но вода сразу согрела ее ноги. Бирюза охотно пошла за ней, потрогала воду губами, пошла вглубь и остановилась, когда вода была Кате уже по грудь.

– Глубже не будет, – сказал Гриша.

Он поливал спину Ваграму и тот довольно переступал в воде. Катя тоже стала поливать свою лошадь и гладить ее мокрую спину. Бирюза довольно зафыркала и потянулась к ней мордой. Вода была теплая, но ноги у Кати зябли на холодном песке дна.

– Выходи, а то озябнешь. Это только кажется, что вода теплая, – и Гриша пошел к берегу. Катя последний раз провела рукой по спине Бирюзы и пошла за ним. Почему-то она совсем не думала о том, что они голые, и ее это нисколько не заботило.

– Давай, я вытру тебе спину. – Гриша достал из сумки полотенце и стал вытирать ей спину.

– Слушай, а почему мы там наверху не пошли?

– Там купаются люди.

– А почему моих сюда не привели?

– Потому что папа сказал, что твоя мама панически боится пускать тебя в воду.

– Правда …

Она повернулась к нему лицом и взглянула в его улыбающиеся глаза. Гриша вытирал ей руки, плечи, потом стал вытирать живот. Он присел перед ней и стал вытирать ее ноги.

– Давай, остальное вытри сама.

Катя вытерлась и стала вытирать спину Грише, потом плечи и грудь, и присела, чтобы вытереть ноги. И прямо перед глазами увидела … Она видела это на картинках и вообще, но чтобы так близко … Но Катя отвела глаза и вытерла его ноги до конца.

– Спасибо. Одевайся, а то озябнешь.

И они оделись, не отворачиваясь, но и не разглядывая друг друга.

Тем временем лошади плескались в воде и неохотно вышли на зов Гриши.

Они шли лесом, лошади шли следом, и Катя никак не могла понять – что же произошло. Так ласково светило солнце сквозь листву, было такое приятное и непонятное состояние, непонятная радость переполняла ее, и она не сразу поняла то, о чем ей рассказывал Гриша.

А он рассказывал о том, как в первый раз приехал сюда с девушкой, рассказывал о своей девушке и еще о чем-то …

Катя прижалась лицом к шее Бирюзы и заплакала. Гриша не утешал ее, она плакала без особых мыслей, но когда ей стало уж совсем жаль себя, он взял ее за плечи.

– Тебе было плохо? Я тебя чем-нибудь обидел?

Размазывая слезы Катя помотала головой.

– То, что сейчас было, останется с тобой на всю жизнь … Это – только твое и больше ничье.