Концерт Патриции Каас. 4. Недалеко от Москвы. Жизнь продолжается

Навстречу им спешила Тоня и Гриша подвел к ней Катю.

– Мама, разреши тебе представить мадемуазель Екатерину.

Катя присела, склоняя голову, но не выдержала и рассмеялась.

А Вера Николаевна с удивлением смотрела, как Тоня и Владимир Альбертович крепко по родственному обнялись и расцеловались.

Потом женщины внимательно оглядели друг друга.

– Гриша, сводил бы ты Катю к Кузьмичу, а то она живой лошади никогда не видела.

– Правда?! Тогда пошли.

С КАТЕЙ по ГОРОДУ

Кате было все интересно – и зеленые улицы, и здоровающиеся встречные, и какая-то площадь между деревьями, и дорожка, уходящая в лес, около которой за деревьями стояла большая деревенская изба.

И еще ей было очень спокойно идти с совершенно незнакомым молодым человеком, который то казался ей совсем взрослым, то совсем ее сверстником, хотя она видела, что он старше ее всего на несколько лет.

За избой оказался длинный сарай, откуда слышалось фырканье и ржанье.

– Давай запасемся угощеньем, – Гриша зашел в маленькую комнатку, взял из шкафа несколько кусков свежего черного хлеба, посолил его.

– Держи! Будешь знакомиться – угостишь.

– Какой запах – прямо съесть хочется! – понюхала хлеб Катя.

Они направились к конюшне.

Навстречу им мохнатыми комочками выкатились щенки, вышла собака, а за ней вышел здоровенный пес и солидно гавкнул.

– Привет, Сандал! Это Катя, познакомься. Катя, не бойся – он очень умный и все понимает.

Пес подошел к Кате, обнюхал ее и тихонько сказал «гав» – именно сказал, а не пролаял, и Катя перестала его бояться.

– А это чем так пахнет?

– Это пахнет лошадьми, это конюшня.

Перекинувшись приветствиями и познакомив Катю с высоким парнем Игнатом и суровой девушкой Настей, Гриша привел ее к лошадям. Лошади высовывали морды и тихонько ржали.

– Это Ваграм, мой друг …

Гриша ласково погладил коня и поднес к его губам кусок хлеба.

– Это Бирюза, познакомься с ней … Ребятки, это Катя, она пришла познакомиться с вами …

Катя робко протягивала лошадям куски хлеба, смотрела в их умные глаза, гладила шелковистую кожу.

– Гриша … Это же чудо какое-то! – вырвалось у нее, и она со страхом посмотрела – не смеется ли он над ней, над ее детским восторгом.

Он не смеялся, и Кате даже показалось, что Грише приятен ее восторг.

– Жаль, что ты одета … неподходяще для верховой езды. – Гриша критически оглядел ее узкую белую юбочку. – Они заждались, я обещал им прогулку в лесу … Ты бегать умеешь?

– Умею.