Шах и мат

Это были мистер Хорлэй, встреченный капитаном и двумя помощниками с надлежащим почетом. С мистером Хорлэем были три джентльмена: опытное око капитана Стока немедленно определило их сущность.

– Бандиты, – сказал капитан самому себе сквозь зубы, выпуская струю синеватого дыма из трубки.

Кроме них было еще человек десять, игравших, очевидно, служебную роль.

«Акула» медленно стала отходить, держа курс в открытое море. В комнате радиотелеграфа мистер Хорлэй, наклонившись к телеграфисту, диктовал последние распоряжения в Нью-Йорк.

Тайна, окутавшая отбытие «Акулы», не рассеялась даже тогда, когда в портовом управлении на Лонг-Айленд отметили: «Яхта „Акула“, владелец Хорлэй, назначение неизвестно».

Но в глубине своих трюмов «Акула» помимо легальных уже упомянутых пассажиров везла еще двух, о которых никому не было известно, кроме одного негра-кочегара. Эти двое устроились в самой глубине трюма между ящиками и бочками, и о их пребывании на судне не было известно ни портовой полиции, ни капитану Стоку, ни кому бы то ни было в Нью-Йорке.

– Хэллтон, – сказал один из них, присаживаясь, – слышишь, мы вышли в море.

– Путешествие начинается, Кэлли, – последовал ответ. – Крепи шкоты, парень, нам придется вынести не один шторм. А мертвой зыби и считать нечего.

Кэлли усмехнулся:

– Я представляю себе физиономию Акулы, если бы он узнал, что с ним едут два таких безбилетных пассажира, как мы с вами, Хэллтон…

В это же время в другом конце трюма находился еще третий, тоже неизвестно как попавший на судно пассажир.

Этот пассажир проник в трюм, очевидно, совершено непостижимым способом. Ибо, если первых двух пропустил ночью на судно негр-кочегар, то как попал туда третий неизвестный пассажир, так и осталось навсегда тайной.

Во всяком случае, он там был и чувствовал себя крайне жизнерадостно. Он мотал головой, слушал, как дребезжали якорные цепи и, наконец, услышав, что вышли в море, разразился хохотом. «Молодчина!» – повторил он себе несколько раз в полном восторге от собственной персоны.

Мерное колыхание судна и стук винтов, однако, скоро надоели таинственному пассажиру. Он поднялся наверх и вышел на палубу, пройдя мимо помощника капитана совершенно хладнокровно, как будто дело происходило на Бродвее, а не на палубе судна, идущего с неизвестной целью в дальнее плавание.

– Том, – сказал помощник младшему помощнику, изумленно глядя вслед новому пассажиру.