Шах и мат

Он чувствовал только окаменение и отчаяние настолько холодное и глубокое, что оно превращалось в нечто, чему Том Грэд не подобрал названия.

Мисс Этель внимательно посмотрела на убийцу. Затем кротко спросила:

– Что побудило вас к убийству моего отца?

Том Грэди посмотрел на нее и вдруг почувствовал сквозь окаменение нечто такое жуткое, чего он не чувствовал за всю свою жизнь.

Он встал и сказал неожиданно сильным голосом:

– Будьте вы прокляты! Будьте вы прокляты! Это говорю вам я, Том Грэди, за всю свою жизнь ничего не сделавший, кроме любви к жене и ребенку.

Я, Том Грэди, никогда не занимавшийся политикой, я, Том Грэди, всю жизнь работавший на вас, я говорю вам: придет и день вашей гибели. Будьте вы прокляты!

И тут случилось нечто, чего не предвидели ни секретарь, ни тюремный надзиратель. Том Грэди плюнул прямо в лицо мисс Этель, наследнице капиталистического престола Хорлэев, самой богатой невесте Нью-Йорка.

Он был немедленно награжден пинками надзирателя.

Мисс были принесены извинения администрацией тюрьмы, мисс вымыла лицо сулемовым раствором, мистер Вуд, провожая мисс, сказал ей:

– Я говорил вам, что не следовало приходить сюда.

Что касается слов Тома Грэди, то они были сказаны для судебного протокола.

Вторым лицом, навестившим Тома Грэди в его камере, был представитель самой крупной фирмы в Америке «Аткинсон и Сын». Эта почтенная фирма изготовляла пуговицы. Представитель фирмы, очень тучный человек, долго убеждал Тома Грэди, что его последним словом перед казнью должны быть всего только три слова:

– Лучшие пуговицы Аткинсона!

За это представитель фирмы обещал передать жене Тома Грэди две тысячи долларов наличными.

Том Грэди долго слушал представителя, не понимая, в чем дело, а затем зарычал так, что представитель выкатился из камеры и огорченно сказал:

– Этот человек не понимает, что значит рациональная реклама.

Том Грэди начинал чувствовать в себе зверя.

Третьим лицом, посетившим убийцу, был не кто иной, как Гарри Стоун, король репортажа. Как он проник в камеру, установить не удалось, но для Гарри Стоуна не существовало никаких препятствий. Он долго пытался соблазнить Тома Грэди тем, что интервью с ним будет помещено в самой распространенной газете в Соединенных Штатах на первой странице. Но это не тронуло Тома, и он молчал, совершенно обессилевший.