Книга о моем убийстве

6

После звонка Ибрагима Гладышев решил погрузиться в приятные воспоминания.

За прошедшую неделю он сделал немало.

Сначала – не отказал себе в удовольствии – вызвал на допрос брата покойного. Помариновал в коридоре, а когда разрешил входить, специально уткнулся в бумажки. Видел, как Кузнецов входит в кабинет, твердо идет к столу, как садится – без разрешения – и хочет поскандалить, что следователь отнимает его драгоценное время. Это УЖЕ веселило Гладышева, но еще больше он обрадовался, когда оторвался от бумаг и увидел, как зеленеет подследственный.

– Здравствуйте, Кузнецов… э…

– Вы прекрасно знаете, как меня зовут, – бросил тот. Страх сменился яростью. С таким Гладышев сталкивался.

– Все-таки не могли бы вы представиться. Работа у нас сложная, напряженная, всех малолетних уголовников не упомнишь…

Пользы допрос не принес. Кузнецов запирался, отвечал скупо, заявил, что не общался с братом, но самоубийство Егора его совершенно не удивило.

Следующим был психиатр Егора Лурц. С ним Гладышев встретился в больнице – если хочешь расположить свидетеля, лучше явиться по месту работы.

Лурц оказался человеком без возраста, но наведший справки Гладышев знал, что тому около сорока. Старый поношенный халат, сухие руки. Очки в роговой оправе – настолько старомодные, что Гладышев предположил, что они без диоптрий и носятся доктором лишь для солидности.

Лурц поначалу запирался, но, осознав, что Гладышев – не проверка из Минздрава, стал отвечать охотнее.

– Как вы можете охарактеризовать отношения Егора Кузнецова с его братом Дмитрием?

– Это сложный вопрос, и…

– И?

– И я не уверен, можно ли на него отвечать. Все, что я знаю про Егора, охраняется врачебной тайной.

– Как врач, вы должны понимать, зачем она нужна.

– И зачем же? – усмехнулся Лурц.

– Чтобы не навредить пациенту.

– Не совсем понимаю, к чему вы клоните.

– Егор мертв, и вы не сможете ему навредить. Зато сможете нанести вред кому-то еще.

– Себе, как я понимаю?

Гладышев решил ослабить хватку.

– Поймите, я не хочу вас запугивать, но сейчас, – Гладышев решил приукрасить реальность, – есть неоспоримые доказательства, что в ту ночь произошло именно убийство.

Лурц задумался.

– Ладно.