Анархия упадка 9. Анафема

 – На данный момент вернулось всего четыре отряда, все они подверглись нападению агрессивно настроенных разрозненных групп в черте города и живых мертвецов за чертой города. Я предлагаю как можно скорее разобраться с первой проблемой, так как высок риск появления сплоченной организации, – говоривший перевёл дух, но продолжил, не дав сказать другому мужчине. – Да, господин Оди, я понимаю, что наша первоочередная задача – это пополнение и защита, как гражданских обслуживающих лиц, так и боевого состава, однако прибывающих становится все больше, но из-за бандитов мы сидим здесь как в осаде.

– Я могу решить эту проблему. – вмешался я в разговор выйдя вперёд. – Тут конкретно для меня, двойная польза. Из-за ограничений подземелья мне заблокирован доступ к прокачке на мобах, поэтому остаются только люди и игроки. То есть, выходит, работа как раз для меня.

– Согласна с Найкрасом. – подала голос Иизали. – Ввиду последних событий, он самая худшая на данный момент кандидатура для восстановления хороших отношений с Кронштадтскими.

– Согласен с вашим мнением. – ответил ей глава защиты периметра. – Найкрас со стопроцентной гарантией справится с угрозой.

– Позвольте. – из-за стола встала молодая девушка, прервав остальных. – Извините за прямоту, Найкрас, однако я должна уточнить это при вас. – произнесла она, строго смотря на меня, после чего провела взглядом по всем присутствующим. – Найкрас – сильнейший игрок в крепости. Самый опасный боец. Нормально ли отправлять его творить геноцид? Что после этого будет с его итак шаткой психикой?

– О! За это можете не волноваться, – улыбнулся я.

– Это заметно. – сухо отметила Иизали. Уж кто-кто, а она точно имеет право так говорить. Тем более после всего, что я с ней сделал.

– В любом случае, уважаемая, – я погладил пемброка и сел обратно. – Даже если вы психолог, вам не понять моего состояния. Да, я псих, у меня раздвоение личности, человеческая жизнь в моём понимании – пустой звук, конкретно все вы для меня не более чем биомусор или, если хотите, источник опыта, – на последних словах многие замерли, увидев в моих глазах голод.

– А чем ты ещё можешь помочь? – вступил в разговор кто-то мне неизвестный.