Следуя в глубину

Но мало ли он и телефон её контролирует?

Я всё больше и больше чувствовал, что втягиваюсь в какую-то мутную историю и добром она не закончится. Словно отчаянный самоубийца я нажимал на педаль, зная, что впереди обрыв. Но казалось, что можно затормозить в любой момент.

– У него держится температура. Наше лечение, к сожалению, не помогает, Сергею становится хуже. Поэтому мы снова вынуждены провести электро-судорожную терапию, чтобы попытаться спасти вашего сына. Но не как раньше. – Мать закрывает рот ладонью, влажные глаза блестят.

Я формально повторил суть процедуры и взял её письменное согласие.

– Ну, чего дрожишь?

– Да нет, всё в порядке.

Я стою рядом с Ризо, перебираю в уме, где мы могли ошибиться, что я мог сделать иначе.

– Не первый и не последний раз, – бодро говорит главврач, хлопая меня по плечу.

На мониторе цифры. Всё в норме. Можно начинать. В палате реаниматолог и две медсестры.

Я смачиваю два электрода и накладываю в височной области.

Лицо Серёжи подёргивается, рот приоткрывается, затем сжимается. Зафиксированные руки и ноги ритмично дрожат. Всё заканчивается быстро. Я слышу в ушах своё сердце. Серёжа спит. Через два час я захожу к нему в палату. Серёжа так и лежит, как положили, распрямившись. Только открытые глаза буравят потолок.

– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, – глажу я его по лохматой голове.

– Привет, – в телефоне нежный голос Веры.

– Привет. Ты в порядке? Тут на днях твой муж заходил.

– Да, я знаю, – тихо отвечает она, – он рассказал, что ты пытался…, но, видимо, разговор не сложился…

– Он что, опять тебя бил?

Вера в трубке начинает шмыгать носом.

– Он работает?

– Да.

– Давай-ка приходи вечером.

– Хорошо, только не будем о нём.

Мы поужинали вместе, я заварил чай с фруктами.

– У тебя прямо культ чая, – замечает Вера.

– Есть такое. Люблю пробовать разные сорта и сочетания.

– А я не разбираюсь, да и пью обычно кофе, причём любой, какой есть, я не привередливая.

Мы сидели на диване и долго говорили ни о чём, то и дело касаясь руками друг друга. В конце концов, после того как Вера рассказала, что недавно наконец попала на страйк с друзьями и так оторвалась, что снова почувствовала себя живой, мы оба надолго замолчали.