Следуя в глубину

Марина держала Максима под руку, поднимала голову и внимательно слушала, когда он что-то говорил. Болтали о работе и Маринином сыне, ели мороженое, спорили о патриотизме и будущем родного языка. Марина по второму образованию психолог, но продолжала работать на скорой по понятным причинам: психолог не прокормит семью с мужем-инвалидом и несовершеннолетним сыном.

Позже, нагулявшись, они сидели в баре ещё с тремя мужчинами и женщиной. Компания оппозиционеров.

– Чем не Команда Зе!? А, Земницкий, так что, будешь баллотироваться? Чем чёрт не шутит.

Сколько там у тебя подписчиков? – говорит пижонистого вида худой, как солома, с такими же соломенного цвета волосами парень.

– Блогер, комик – всё одно. Публичность решает, – добавляет женщина в круглых очках.

– Хорошая идея, да, Макс? Ты что думаешь, соберём подписи за нашего Зе? – Бородатый парень в розовой рубашке поднимает бокал.

– Мы не в Украине друзья, тут только на одно можно надеяться, – усмехнувшись, отвечает Максим.

– Революция?

– Смерть.

Все обращают взоры к Максиму.

– Сурово. Но он же, к сожалению, здоровый деревенский дед который, знаешь, и в восемьдесят может картошку копать.

– Что ж, смерть она ведь разная бывает, – загадочно говорит Максим, – где там наше пиво?

Расходятся за полночь. Максим провожает Марину. Они поднимаются на девятый этаж, потом на один пролёт выше. Целуются, Максим стягивает её джинсы, прислоняет Марину к перилам. Расстёгивает ширинку. Марина тихо стонет, на несколько минут забывая обо всём.

Серия 2

– Групповая терапия имеет в своей основе положение, что люди в группе, сама группа – это срез общества. Здесь можно столкнуться с любыми типажами, характерами, мировоззрениями и научиться не бояться быть собой, коммуницировать, принимать и отдавать, раскрывать себя, чтобы понимать другого и быть понятым и принятым самому. Постепенно эту модель поведения мы переносим во все сферы жизни…

В группу пришла новая девушка, и я обращал к ней эту вводную речь, в то же время напоминая и другим участникам, ради чего мы здесь собирались.

Всего их было восемь – бывшие пациенты отделения неврозов. Пять лет назад, до отделения шизофреников, я занимался пограничными расстройствами и неврозами, состояниями, где слово и действие помогают лучше таблеток. Новая девушка Света, двадцати семи лет, жаловалась на излишний самоконтроль, тревожность, мнительность и подозрительность.