À la vie, à la mort, или Убийство дикой розы

 – пожал плечами (признаюсь, с некоторым позерством), словно наш разговор проходил у меня дома перед камином. – Мне сложно ответить на этот вопрос. Иногда я и сам теряюсь в загадках своих чувств, и не могу даже в мыслях подобраться к тем ощущениям, чтобы передать их себе. Это… так странно – испытывать что-то и не знать, что именно. Ты будто себе не принадлежишь.

– Странно, – эхом повторила она за мной с задумчивой миной, после чего добавила: – Мои родные тоже меня не понимают, а друзья смеются, когда я пытаюсь с ними об этом заговорить.

– Их желания написаны на их же лицах… Но никогда не думал, что такая как ты придет сюда из-за «подобных» проблем.

– Что значит «такая»? – с ледяными нотками в голосе спросила она, уперев руки в бока.

– Такая… – снова повторил я, потеряв мысль, которая помогла бы все разъяснить и потому сморозил самую что ни на есть откровенную глупость, позабавив тем самым даже себя. – Имел ввиду… красивая!

Она вдруг холодно расхохоталась, видимо, уничтожая подступающее к лицу смущение.

– По-твоему, если я обладаю красотой, то у меня не может быть чувств?

– Я не это имел ввиду. Просто у таких как ты обычно другие заботы…

– А ты значит играешь роль непризнанного всеми шамана? – перебила Аделаида, обводя руками воздух.

– О чем ты говоришь?

– Да брось, это написано на твоем лице.

– Ты конечно не такая глупая как я думал… Но ты ошибаешься.

Лес вновь погрузился в глубокую дрему. Ветер успокоился и тихо шуршал в траве и зарослях листьев, за пределами чащи где-то вдалеке раздавалось стрекотание сверчков.

Аделаида сощурила глаза и наконец произнесла:

– Значит это твой зов я слышала у себя дома.

У меня чуть было не отвисла челюсть.

– Чего? – вскричал я, вцепившись пальцами в валун, чтобы не упасть.

– Я пришла сюда из-за тебя, – обвинила она меня бесстрастным ледяным тоном.

– Не правда… Ты сумасшедшая!

Она громко рассмеялась и ее переливчатый, как прозрачный ручей, смех увеличился от моего обалдевшего лица, ибо заявление ее было в наивысшей степени чудным.

– Возможно и сумасшедшая, – сказала «чокнутая» девочка, вытирая слезы от смеха. – Это была всего-навсего шуткой, а ты поверил.

Она довольно пылкая, подумалось мне в этот момент. И безрассудная, что само собой вытекает из предыдущего. Однако что-то зажглось у меня в сердце и оно забилось быстрее, будто пробудилось к жизни. Неуловимый огонь.