Те слова, что мы не сказали друг другу

Она спокойно отдохнет дома, вечером ляжет пораньше, а завтра или, самое позднее, послезавтра они увидятся. За это время она вернет себе имидж приличной молодой женщины, с которой он собирается вступить в брак.

– Я оказался прав: яблоко от яблони действительно недалеко падает, – сказал Энтони Уолш, когда Джулия повесила трубку.

Она зло посмотрела на него.

– Ну что опять не так?

– Ты же никогда в жизни не вымыл ни одной тарелки!

– Откуда ты знаешь? И потом, мытье посуды заложено в моей новой программе, – радостно сообщил Энтони Уолш.

Джулия оставила эту реплику без внимания и сняла с гвоздя связку ключей.

– Ты куда собралась? – спросил отец.

– Пойду наверх, приготовлю тебе комнату. Ты не будешь ночевать здесь, это совершенно невозможно: начнешь расхаживать туда-сюда по гостиной, а мне нужно отоспаться за прошлую бессонную ночь – надеюсь, тебе понятно, что я имею в виду.

– Если это из-за телевизора, я могу приглушить звук…

– Значит, так: сегодня вечером ты поднимешься наверх, без вариантов!

– Надеюсь, ты не засунешь меня на чердак?

– Веди себя хорошо, тогда не засуну.

– Там ведь крысы… ты сама говорила, – продолжал ее отец жалобно, как наказанный ребенок.

И в тот момент, когда Джулия выходила из квартиры, Энтони сказал ей вслед, твердо и уверенно:

– Здесь мы никогда не достигнем согласия!

Джулия захлопнула дверь и поднялась наверх.

Сверху до него доносились шаги дочери, скрежет передвигаемой мебели, стук оконной рамы – видимо, она открывала и закрывала окно. Когда она спустилась, отец стоял в своем ящике с пультом в руке.

– Это еще что такое? – спросила Джулия.

– Знаешь, я хочу отключиться, так оно, наверное, будет лучше для нас обоих, особенно для тебя; я ведь вижу, что стал тебе помехой.

– А я думаю, что ты не можешь этого сделать, – сказала она, вырывая у него пульт.

– Нет, я говорил, что только ты одна можешь позвонить на фирму и сообщить код, но уж на кнопку-то я еще вполне способен нажать сам, – пробурчал Энтони, выходя из ящика.

– А впрочем, поступай как тебе угодно, – ответила Джулия, возвращая ему пульт.