Анархия упадка. Отсев

Я убрал нож и, наклонившись на бегу подхватил собаку. Усиливающая мое тело чертовщина уже почти выдохлась, а заряжать по новой расточительно, может пригодиться.

– Валим, пирожок, валим! – кричал я, направляясь к мебельному магазину со всей доступной мне скоростью и пытаясь максимально оторваться от пожирателей. Новые возможности позволили мне выиграть секунд семь, которые я собирался потратить на вход в безопасное место. – Откройте! – начал стучать я в железную дверь и орать не своим голосом. – Медведь пришел! Его ща сожрут же! – за две секунды пока я ломился в торговый зал, успел представить много картин как меня разрывают на части.

Дверь открылась, и мне в лицо ткнулось два дула обреза. Бородатое лицо с до невозможности злыми и красными от полопавшихся капилляров глазами осмотрели меня с головы до ног. На собаку у меня под мышкой этот страшный тип потратил времени больше всего, я уже готовился снова заряжать тело энергией и прыгать вверх, искать укрытие, поскольку вопрос пары секунд и пожиратели будут тут, а на этого хрена даже мой умаляющий взгляд не действовал.

Бородач, наконец, кивнул, и чуть шире открыв дверь, посторонился сам. Я скользнул внутрь и сразу же услышал щелчок запираемой двери. Народу здесь было действительно много, раза в три больше чем суммарная вместительность местных экспонатов. Женщины и дети, оставшимся без мест, сидели на подушках от диванов или постельном белье от кроватей.

Мужчины же, похоже, решали, что делать дальше. Выстрелы со стороны полицейского участка плохо слышались здесь, однако они были основной темой для разговоров.

По крайней мере, план остаться и дождаться, пока вооруженная группа не дойдет до нас казался им самым адекватным.

Опустив собачку на пол, поискал глазами Дарью. Да, она встретилась со своими родными, они сидели, обнявшись, и рыдали. Отлично! Я сдержал слово, и теперь хрен попадусь на ту же удочку. В свое время отец серьезно занялся моим воспитанием и единственное чего он хотел сделать, это привить мне способность держать свое слово.

Он не учил меня драться, он не учил отстаивать свою точку зрения и не объяснял тонкости морали. Он требовал только держать свое слово. Любыми силами и потерями, чтобы ни случилось. И у него получилось! На мою беду.

– Парень! Эй, ты глухой что ли? – к моему плечу прикоснулась рука, я развернулся.

– Я воплощение внимания. – улыбнулся я.

– Незаметно, четвертый раз тебя зову. – нахмурился он. Это был светловолосый мужчина средних лет.