Перевернутое сознание

А КАК БЫ ЭТО БЫЛО ЗДОРОВО! Вместо этого я открыл воду (перед этим два раза врезав по стене кулаком со всей дурью), взял чистую марлю (а то вдруг она грязная, тогда я испоганю ковер, который мой «дражайший» папаша купил на деньги, заработанные своим горбом, сидя в кабинете) и с усердием заправского рабочего стал чистить коврик. Эта сука в это время сидела перед ящиком, вытянув ноги, и попивала пиво.

Меня так и подмывало, когда закончу драить ковер, подойти к этой гниде, и спросить: «Главный инспектор, не соизволит подойти и проверить, как его верный слуга закончил отчищать дерьмо, которое сам и сотворил?».

Опять я этого не сделал. Я слишком слаб по сравнению с этим подонком, еще пару лет и я ему надеру задницу (тогда-то я его изобью в кровь).

Послышался смех этого урода из комнаты. По первому каналу шел юмористический концерт, в котором выступал Галкин. Я ничего не имею против Галкина, он классный парень, но смех моего папаши действовал мне на сраные нервы.

Вспомнил, как мой «папанька» избил мою мать.

Мне тогда было лет семь-восемь. В этот день еще был какой-то праздник и к нам домой должны были придти родители этого монстра. И мой отец заставил мою маму скрывать косметикой все те синяки, которые он посадил.

Мне это отчетливо запомнилось.

Представьте, каково это, а?! Видеть, что с твоей матерью обращаются как с тряпкой и ничего не мочь сделать – ведь тебе всего семь или восемь лет. И даже если ты скажешь что-то кому-нибудь, то дома тебе от него не скрыться, не избежать последствий расплаты.

КАК ЖЕ ДЕРЬМОВО БЫТЬ МАЛЕНЬКИМ И ЖАЛКИМ! Тогда мамаша этого выродка и отец ничего не заметили, и все прошло хорошо, каждый сыграл свою часть, а затем с наигранно добрыми улыбками распрощались.

Когда все свалили, то необязательно сдерживать себя, и можно быть самим собой… истинным. На ум приходят слова из фильма «В аду» Ринго Лэма, негр там, от лица которого ведется повествование, сказал: «Большинство из нас знают, что мы прячемся за лживыми масками, но рано или поздно маски спадают, именно тогда, ты находишь самого себя настоящего».

Вечером я все-таки не сдержался и нагрубил этому ублюдку, давшему мне жизнь. Он спросил с гребаной ухмылкой на роже: «Ты оперился что ль, птенец? Я СПРАШИВАЮ: ты оперился…

«НЕТ.– Проорал я. На этот момент эта грань, сдерживающая меня, была разбита в дребезги, я походил на безумного маньяка, который готов кромсать и чтобы ошметки мяса летели во все стороны, потому что вид крови доставляет ему неописуемое удовольствие.