Мораторий на крови

Рядом со мной плавали, тренировались красивые девчонки, многие были старше меня. Я вздрагивал, меня обжигали в воде даже их случайные прикосновения, тогда обычно увеличивал скорость, стараясь плыть быстрее.

Где-то лет с пятнадцати я начал подсматривать за девочками сквозь щелочки в деревянной перегородке мужской раздевалки. За этим занятием меня и застукала подрабатывающая уборщицей тренер Анни Лайзане, высокая, хорошо сложенная латышка. С ней в подвале бассейна, на видавшем виды истертом диване, я превратился в мужчину.

Это было восхитительно, Лайзане стала моей первой учительницей по сексу. И с тех пор пошло-поехало…

С Анни мне было хорошо, ей со мной тоже. Мы встречались до двух-трех раз в неделю, тут же бросаясь друг другу в объятия. Поскольку в школе мы могли предаваться любви только после тренировок, я часто бывал у нее дома, вместе выезжали на природу. У тренерши была старая «Волга», доставшаяся ей от отца, это средство передвижения не раз, особенно в непогоду, служило нам постелью на колесах.

Все бы ничего, но год спустя после нашего первого свидания за Анни стал ухаживать новый директор бассейна Сингаевский. Этот высокий и сильный мужчина, с наголо, по моде, обритой головой, в прошлом пловец, мастер спорта, переехал в Тригорск из Новосибирска.

Я подметил, что ухаживания директора Анни воспринимала благосклонно. Ей было за тридцать, и не без оснований сексапильная блондинка стала задумываться о семейной жизни. Сингаевский приехал в Борисово, как однажды мимоходом заметила Анни, после развода, и тоже был не прочь устроить свой быт.

Наши встречи с Лайзане становились все реже. Я стал пропускать тренировки в бассейне, мучился, изнемогал, тоскуя по ее телу. Она перестала отвечать на мои звонки. В конце концов, дождавшись, пока я, сдав экзамены, перешел в одиннадцатый класс, Анни бросила меня. Но еще до этого как-то застукала меня в тренажерном зале с Юлькой Гречко, по уши влюбившейся в меня, одноклассника. Оба потные, наадреналиненные после силовых упражнений, мы сидели лицом к лицу на узкой гимнастической скамье.

Мои руки сжимали упругие, как теннисные мячи, маленькие груди, губы слились в долгом поцелуе.

Гречко, сидевшая лицом к двери, первая увидела вошедшую тренершу. Оттолкнув меня, она свалилась со скамьи. Обернувшись, я заметил чуть ироничную улыбку Лайзане. Взяв забытую спортивную сумку, что-то напевая, словно ничего не произошло, она покинула спортзал.