Мораторий на крови

А там съеду на дачу, внука Сережку прихвачу, огородом займусь…»

Еще час назад все казалось привычным и устоявшимся. Предстояло ликвидировать двоих, и у него оставалось всего два патрона к «ТТ», по одному на каждого. Проверенный надежный «туляк» сбоев не давал. Он гордился этим, вот и в работе – по саду ли, дому – гвоздь в доску вгонял с одного удара. Однако поди догадайся, что у насильника Милославского окажется столь толстый череп…

– Судмедэксперт сказал, что первая пуля, пробив затылочную кость толщиной до двух сантиметров, почти прошла сквозь полушарие мозга, остановившись в лобной доле, – сообщил ему после вскрытия врач централа.

 – Но насильник не скончался. Вот тут, Иван, и потребовался второй выстрел….

И кто мог предугадать, что, пока дежурная машина мчалась в пятую колонию на другой конец города за патронами для «ТТ», в централ свалится столь неожиданный факс о моратории? Возможно, полковник Папуша, начальник централа, и закрыл бы на него глаза, но особист Титаренко своим контрольным звонком спас террориста Дамзаева от ликвидации.

Теперь начальник вне себя, рвет и мечет. Конечно, он, как все устаканится, потребует объяснений от подчиненных, и прежде всего от него – Пелипенко.

– Что ж, если с террористом, мать его ети, произошел прокол, пора подумать о себе. Традиции надо чтить. – Пелипенко вновь открыл сейф. Рука его дрогнула, коснувшись рукоятки теперь ненужного пистолета, уверенно нащупав в глубине металлического ящика бутылку водки.

Залпом осушив стакан «беленькой», Пелипенко зажевал водку прихваченным из дома самолично приготовленным салом с чесноком.

Едва он убрал бутылку и стакан, как в дверь постучали. И тотчас за стуком на пороге возник доктор Пирожков, которого за глаза все в централе называли Пирожком.

– Грустишь, Иван? – участливо спросил он. – Вот и я переживаю. Теперь понятно, отчего этот Милославский тьму девчат уложил. Череп-то у него необычный, толщиной, что танковая броня, в медицине это болезнью Педжета называется. А мозг – маленький, недоразвитый, ему в таком черепе было явно тесновато.

– Это ты верно подметил, Григорий Александрович, – Пелипенко обрадовался приходу врача. – Я еще при первом выстреле сразу почувствовал: что-то не так… Звук, хоть был «тэтэшник» с глушителем, оказался громче обычного, и отдача сильной, аж в плече заломило.

– Вот по такому поводу я лекарство и прихватил. – Пирожков сунул руку во внутренний карман камуфляжной куртки, достав фляжку со спиртом.