Сон в летнюю ночь. Черновик

А теперь, я начинаю задумываться – «Смогу ли я быть хорошим психологом?» … (и тут Энни пришлось прерваться в своих размышлениях – её кто – то окликнул).

– Энн, стой! Энн, Энн!

– О, Господи, зачем так пугать? Вы, что хотите, чтобы меня прямо здесь Кондратий хватил, да, прямо посреди этой прекрасной улицы? Что вам от меня нужно?

– Нет, нет! Извини, просто боялся, что ты не услышишь? Как – то неудобно в пятницу получилось, правда, Энни? Я думаю, ты сейчас обижена на меня, но мне вовсе не хотелось тогда задеть твои чувства.

– Хорошо, хорошо, я не держу на вас обиды мистер Делонг, все иногда ошибаются. Да и я не злопамятная вовсе.

– Прости меня ещё раз, и в знак примирения, могу я угостить тебя кофе?

– Кофе? Ахах, да можете, если оно, конечно, не отравлено.

– Да брось, юмор подобного типа называется – сарказм, и в нём нет ничего плохого. Разве только, что не каждому дано владеть им и понимать его. Ну это так же, как быть императором: либо у тебя есть способность управлять другими людьми и в твою честь возводят памятники и называют города, либо тебя свергнут в одночасье и казнят на центральной площади.

И вот Элиот протягивает стакан с напитком своей ученице, Энни с безмятежно спокойным выражением лица делает глоток, не имея никаких подозрений, абсолютно никаких, ведь он говорил так убедительно, так искренне и легко, что сложилось впечатление, будто мистер Делонг никогда и ни за что не сможет причинить мне вред.

Эти мысли, как радуга после дождя, на мгновение появились у Энн, вызвав какие – то странные чувства эйфории и беззаботности, притупив все остальные эмоции.

А потом. Потом она упала – бессознательно и безропотно, выронив из рук стакан с кофе и потеряв какой – либо контроль над собой. И всё могло бы закончиться весьма печально, если бы Элиот вовремя не поймал Энни, иначе упала бы она на холодный каменный тротуар.

– О, Боже, я не могу поверить, это какое – то наваждение, сновидение, галлюцинации, мираж! Такого не может быть в реальности.