Соблазн. Любовь втроем

– А чем Вас привлекает Пелевин?

– Своим субъективным идеализмом: у него везде – какой мир ты себе нарисуешь, в таком и будешь жить.

– Так Вы немножко учились, я смотрю.

– Да, три года, на историческом.

– Вас интересует политика?

– Нет, политика меня совершенно не интересует – после Пелевина. Сплошное манипулирование сознанием. Я сам себе манипулятор.

– А что?

– Древняя история – Греция, Рим.

– Цезарь?

– И Цезарь. Тиберий. Калигула. Нерон.

– Хорошая компания. Вам нравится Калигула, этот сексуальный маньяк?

– Это мой любимый фильм.

– Но в фильме это же Малькольм МакДауэлл, а не Калигула.

– Да, но Клеопатра, в общем, была некрасивой женщиной. Для нас Клеопатра – Элизабет Тейлор. Вы, кстати, на нее чем-то похожи. Плечами и… гру… губами.

– Правда? Спасибо. Видите, какая у нас интересная беседа. А Вы боялись. Боялись же, скажите правду.

– Боялся. Я не знал, как это будет.

– А Вам надо все знать наперед? Чтобы шлем надеть? Вы не любите спонтанность?

– Ну почему же.

– А у Вас острый язык.

– Есть немного. Вы не обиделись?

– Нет. Я ценю интересное сравнение. А чем Вам нравится Калигула?

– Я не могу сказать, что он мне как-то особенно нравится. Это трагедия. МакДауэлл его прекрасно сыграл – виден живой человек сквозь маску кровавого тирана и маньяка.

– Трагедия? Как интересно. Это была трагедия римского народа. При чем тут Калигула? Для него это был праздник.

– Нет. Народ имеет таких правителей, каких заслуживает. Так ему и надо. Это трагедия абсолютной власти, вседозволенности, трагедия достижения предела желаний.

– Я никогда об этом так не думала. Вы думаете, у желаний есть предел?

– У всего есть предел. Я не верю в бесконечность.

– Наверно, Вы правы. Дефицит желаний – ужасная вещь.

– У Вас нет желаний? Никаких? Я не поверю.

– Вот смотрите: дети любят конфеты, потом они вырастают – не едят же они конфеты три раза в день.

– Да, но тогда на сцену выходит экзотическая кухня.

– Но количество рецептов конечно.

– Вы любите готовить?

– Любила. Даже простой борщ для любимого человека – поэма.

– Вы что-то говорили о разбитой жизни. Не хотите рассказать? Пока я не разбил чашку.

– Почему бы и нет. История моя банальна: двадцать лет брака, вылившиеся в полное равнодушие. Осталось только соблюдение приличий. Желания умерли сами собой.