Раба любви. Секс-рассказы

Только Дашка там рядом с тобой сидит.

– Так ты ж не видел!

– Ну видел.

– Значит, из-за нее.

– Я просто устал. Давай спать.

– Ну я не могу так спать! Ну поругай меня, покричи.

– Не хочу я тебя ругать.

– А я знаю, что ты сейчас хочешь.

– Ты цыганкой заделалась?

– Ты хочешь меня побить.

– Какая прозорливость.

– Ну так давай!

Белка вскочила и улеглась поперек ног Михаила на живот. Он ляснул ее ладошкой по попе.

– Все. Индульгенция выдана. Иди ложись. Спи.

– Ну нееет, это не считается! Давай по-настоящему!

– По-настоящему? Ладно.

Будет тебе по-настоящему. Вставай. Надень свое платье.

– Какое?

– В котором была.

– Ладно.

Белка достала из шкафа «шанельное» платье и надела. Михаил поднялся с кровати, взял из тумбочки еще одну пару наручников, подошел к девушке и защелкнул их у нее на запястьях.

– Пошли.

Он подвел ее к закутку между шкафом и дверью, повернул лицом к стене, поднял руки и зацепил кольца наручников за крючки, потом раздвинул ноги и задрал платье, просунул руку меж ее бедер, погладил ляжки, нашел губы, потрогал пальцем клитор, взялся ладонями за ягодицы и сжал их.

– Ой, Миша… давай уже скорей…

Михаил вернулся к своей тумбочке и нашел кожаную хлопалку, которая валялась там сто лет без надобности – когда-то он принес ее, чтобы сделать фото для своего сайта. Он подошел к Белке, прошелся левой рукой по гладкой розовой коже попы, а правой вполсилы хлопнул по ней, девушка охнула и обернула к нему лицо.

– Мишка. Он у тебя поднялся.

Давай.

Михаил присел на корточки, запустил левую руку между бедер Белки, стал ее трогать, а правой рукой хлопать по попе – она порозовела, Белка подергивалась, перебирала ногами и ойкала. Левая рука его была уже совсем мокрая, он бросил хлопалку, приник губами к покрасневшей плоти, целовал ее и кусал, раздвигал ягодицы и проводил меж ними языком, девушка стонала. Он поднялся, отцепил наручники, развернул Белку лицом к себе, опять зацепил кольца за крючки, раздвинул ноги девушки, поднял подол платья и подоткнул его.

Соски смотрели на него сквозь ненавистную полупрозрачную вставку на груди, Белка тянула к нему губы, он впился в ее шею, нашел ладонями грудь, сжал изо всех сил соски, потом опустил правую руку вниз. Он целовал ее в губы, хлопал ладошкой по венерину холмику, не давал своим коленом соединить ноги, трогал клитор, опять присасывался к шее.

– Мишка, ну я хочу тебя ужасно!

– Пойдешь завтра гулять со следами на шее, а не с голыми сиськами.