Пик наслаждения. Озорная эротика

Они молча стояли под душем, обнявшись, прильнув друг к другу мокрыми телами, не в силах разъединиться; слышно было только как вода падает вниз. «И дождь смывает все следы», – крутилось в голове у Михаила название старого фильма.

В белых махровых халатах они лежали в своей новой спальне, на людовиковой королевской кровати, не смотрели друг на друга, отдыхали, не решаясь начать разговор.

– Ну говори уже, Мишка. Я же вижу, что ты…

– Надо из себя все это выгнать к черту.

– Так давай.

– Ну вот скажи: ну как ты могла… стоять раком посреди зала… перед всеми… и чтобы какой-то хмырь долбил тебя шариком в задницу…

– Ну это же игра такая была, Мишка, я не виновата.

Ну все девчонки тоже… изображали… всякое такое… а я бы одна отказалась. Ну как?

– Хорошая себе игра.

– Дурацкая, я знаю. Но ты представь, что я была… актрисой… снимали кино про свадьбу…

– А что ты думала в это время.

– Я думала… я представляла, что это ты сзади.

– И никакой червяк у тебя в душе не шевелился?

– Ну шевелился! Стыдно было до смерти! Но я никуда не могла деться, пойми.

Все они такие дураки. Ну отказалась бы я – они бы умнее стали? Это же всегда так на свадьбах. И не только у нас. Везде.

– А после того, как я твоему лопуху в челюсть дал – стал он умнее?

– Думаю, стал, не спрашивала. Но ты ж у меня герой, я так не могу. Все хлопают, все от тебя этого ждут, думаешь, что так и должно быть, просто надо перетерпеть. Ну прости меня. Простил?

– Простил. Но злость почему-то не ушла полностью.

– Я знаю, что надо сделать.

– Что.

– Сделай мне что-нибудь… больное. Тебе станет легче. Ну хочешь – я на живот лягу.

– Ты думаешь?

– Точно говорю. Ну давай. Сделай, что захочется.

Михаил поднялся, раздвинул на Белке халат, взял ее ладонями за шею, но руки не сжимались; тогда он опустил их вниз, взялся пальцами за соски и потянул, медленно, потом сильней и сильней – девушка закрыла глаза, выгнула спину, сжала губы, лицо ее исказилось от боли, но она молчала.

Он слушал себя, свои ощущения. Сначала он ждал ее стона, крика, но потом увидел, что этого не будет, отпустил соски, лег на нее сверху, целовал их, ласкал языком, тихонько тянул губами.

– Ну хватит, Миша, хватит. Полегчало?

– Да. Я понял, что не хочу делать тебе больно. Я люблю слышать твой стон, но не от этого. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Я хочу, чтобы ты меня хотела.

– Щас я захочу! Теперь моя очередь!

– Ну давай.

– Скажешь честно?

– Скажу.