Римская карусель. Первая книга цикла «Время орбинавтов»

Девушка схватила склянку и быстро осушила ее, не делая пауз между глотками.

– Вот так, очень хорошо, – продолжая говорить что-то успокаивающим голосом, Риккардо снова уложил ее. Безымянная послушно легла, смежила веки, повернулась на бок и подтянула колени. Он бережно укрыл ее и затем повернулся к Терезе, не спускавшей с них глаз.

– Пойдемте, тетушка, дело сделано, – сказал Риккардо и решительно направился к выходу из подвала, подталкивая Терезу. И в этот момент у них за спиной заговорила девушка.

Тереза, обернувшись, в ужасе закричала, увидев, что Безымянная, вместо того, чтобы окаменеть в постели, как это всегда с ней происходило, снова встала на ноги. Она вопросительно смотрела на Риккардо и Терезу и что-то спрашивала. В ее голосе, как и в глазах, и в движениях, присутствовала кошачья вкрадчивость. Слова звучали странным образом знакомо и все же непонятно.

– Почему она не спит?! – Паническим шепотом повторяла Тереза. Ее била дрожь. Схватив племянника за локоть, она спряталась за его спиной.

– Я вас не понимаю, мадонна, – ответил Риккардо Безымянной. Он оказался в положении человека, не знающего, кому он должен раньше отвечать, и это его слегка сбивало с толку.

– Ubi sum? Qui estis?[4 - Где я? Кто вы такие? (лат.)] – произнесла девушка и замолкла. Возможно, оттого, что видела, какой страх она внушает пожилой женщине.

– Тетушка, – Риккардо повернулся к Терезе, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.

– Какого заклятья?! Она сама сейчас наложит на нас какое угодно заклятье, если не хуже того!

– Тетушка, откуда известно, что эта девушка ведьма? – говоря это, Риккардо внимательно следил за лицом девушки, а та, в свою очередь, растерянно разглядывала его самого. Слова цирюльника не произвели на нее никакого впечатления. Было ясно, что она не поняла, как он ее назвал.

Пока Риккардо рассказывал тетке услышанную им недавно историю об уснувшей принцессе, девушка обошла всю комнату, с нескрываемым недоумением рассматривая мебель и иконы на стенах. Казалось, более всего ее удивило распятие на стене. Движение ее были неуверенные, сонные и все же полные мягкой, упругой грации.