Чвак

– С научной точки зрения генерального директора не существует, а его приказы выдуманы администрацией для получения бюджета.

– Я вру? – Девушка аж задохнулась от возмущения. – Ты видеокамеру посмотри! Это кто? Не генеральный?

– Могущеева, убери этот старый драный портрет от камеры и иди занимайся своими делами.

Генеральный прикусил роскошный ус и вполголоса сказал:

– А вот сейчас обидно было.

– А если генерального нету, то кто на портрете ? – ехидно поинтересовалась Могущеева.

– Это продукт человеческой фантазии вызванный психологическим стремлением объяснить непонятные явления природы.

Не было на свете силы, которая могла бы заставить поверить доктора в директора, когда она не хотела выполнять его приказы.

Директор достал трубку и не торопясь чиркнул спичкой в трубке. Он пыхнул колечком дыма, посмотрел на небо и изрек:

– Это еще раз с достаточной ясностью свидетельствует, как легкомысленно и безответственно относятся медицинские работники к воплощению заветов администрации.

Директор пыхнул и чуть задумался.

– Мы поступим так. Раз товарища генерального директора не существует, то все подписанные им документы недействительны. Исключите доктора из зарплатной ведомости.

В ту же секунду барьер испарился, явившаяся на его месте Белая Дверь распахнулась, абитуриенты в остатках бинтов вывалились как яблоки из мешка.

Это был один из двух проверенных способов заставить доктора поверить в генерального. Вторым было увольнение, но до него доходило редко.

Абитуриенты мигали и радостно дышали слепящим воздухом.

– Товарищ Могущеева. Продолжайте экскурсию. Надеюсь, больше эксцессов не повторится. – Директор заложил руки за спину и неторопливо принялся прогуливаться по двору.

Воплин посмотрел на тяжело дышащую толпу абитуриентов, театрально повел рукой и провозгласил:

– На этом наша экскурсия зака…

Договорить он не успел. Толпа сшибла его с ног и промчалась поверх него.

Курсант откашлялся, выплюнул камешек и повернул голову.

Воплин сел на землю и заорал в след.

– Эй!Стойте автобус в город через полчаса будет!

Но его никто не слышал.

Он снова лег на асфальт и блаженно улыбнулся.