Чвак

Когда топот десятков ног стих, и хлопнула какая-то дверь, тот же самый голос хмыкнул и добавил:

– Никогда не видела, чтобы с таким энтузиазмом забегали в процедурный кабинет. Хм… Попробовать, может, на них усиленный комплект прививок? Когда еще такую сознательность встретишь?

– И что нам теперь делать? – Зефирка ходил кругами, сосредоточенно размышляя над спасением невинных жертв военной медицины .

– Насколько я знаю барьеры доктора, чтобы их сломать, нужно просто бешенное количество энергии.

– Бешенное количество энергии… – Задумался Зефирка. – У меня, конечно, есть чуть-чуть бешенного количества, но для его высвобождения нужна веская мотивация.

– И чем мне тебя мотивировать? – поинтересовался курсант.

– Скажем, за две сосиски я готов на все в умеренных пределах. – Скромно потупился Зефирка.

Воплин вздохнул.

Экскурсия стала обходиться ему слишком дорого. Но выбора особо не было.

– Ладно.

Зефирка закрыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Ну как?– осторожно поинтересовался Воплин.– Высвобождается?

– Ща.– Неуверенно пообещал Зефирка, поплевал на руки, закатал шорты на два сантиметра вверх, отошел, уперся в противоположную стену, разбежался и со всей силы шмякнулся грудью в кирпичи.

Кирпичи жалобно треснули, посыпались куски цемента и штукатурки, но барьер остался.

– Мало мощности.

Воплин вздохнул.

– Эх, где наша не пропадала. Четыре сосиски!

Зефирка взревел, содрал с себя футболку и отбросил ее в сторону. Разбег- удар. Кирпичи покрылись вмятинами в виде могучих ребер, но выстояли.

Воплин вошел в раж.

– Пять сосисок и две котлеты!

Глаза Зефирки полыхнули красным, из ушей пошел дым, колени и локти стали светиться.

Разбег на этот раз сопровождался оплавлением бетонного пола, а кирпичи от удара не только продавились, но и обуглились

Но магический барьер доктора, почерпнутый ею в передовице нововыписанного немецкого журнала по психиатрии, выстоял.

– Десять сосисок и шесть котлет! – Раздался за спиной ледяной голос инструктора Могущеевой.

На Зефирку стало страшно смотреть. Глаза его пылали, асфальт под ним горел синим огнем, по всему телу бежали разряды розовых молний.