Заханд. Метисация

Комната была небольшая и совершенно не освещена, неудобство, которое для троих присутствующих не было проблемой. Четвертый, уже начал приходить в себя.

– Ха! Дом, милый дом! Вот мастера мне обрадуются! – заявил парень.

– Не сомневаюсь. – прохрипел Берн приходя наконец в себя.

– Как ты? – заботливо поинтересовался я.

– Бывало и лучше. – ответил он и добавил. – Нет Заханд, я понимаю, что с тобой без приключений не обойдусь, но за два дня я чуть не помер больше трех раз, натерпелся херни и вынес для себя главное.

– Что же? – уже зная ответ, спросил я с улыбкой.

– Мне нужен отдых! Желательно среди обычных людей, а не богов. – уверенно произнес он.

– То есть ты не хочешь вернуться к гаду и убедить его своим посохом прекратить безобразничать? – заискивающе задал я ему вопрос.

– Сейчас что ли?! – ужаснулся он. Похоже, пережитая боль не дает ему нормально мыслить. Такое бывает, это нормально.

– Побойся бо… Кхм… Конечно, нет! План остается прежним: сначала доберемся до второй планки, а там посмотрим.

– Да, да. Давайте вы тут побудете, а я наставников предупрежу. А то мало ли что. Феррари! Ждать и скучать! – сказал Жван и, не дождавшись ответа, скрылся за дверью.

– Это конечно все хорошо, но может быть здесь есть выключатель что ли, а то темно тут. – поинтересовался Берн вставая. Я же подошел к выключателю, перешагнув лежачего ящера, который смотрел на дверь и скучал.

– Да будет свет! – бодро сообщил товарищу и пошел к дивану. Он жалобно заскрипел и бахнул пылью. Похоже, на него в последний раз садились не меньше чем в прошлом столетии, а судя по куче маленьких жителей этот тип мебели не более чем декорация. Сидеть на таком коммунальном элементе интерьера я не боялся, поскольку мой доспех похоже собран с максимальной изоляцией и единственный доступ воздуха – это пара фильтров в шлеме.

– А здесь хорошо, чувствуется умиротворение. – заметил Берн.

– Запустение здесь чувствуется, диван на котором я сижу, полон клопов непонятно как там оказавшихся. Дерево и камень всего этого строения настолько старые что, наверное, помнят начало первой мировой.