Вниз по кроличьей норе

Я понимала, что лишь зря теряю время, потому что уже видела, как Лорен, Донна и кое-кто из тех, кого разбудила вся эта свистопляска, медленно бредут обратно к дверям своих палат.

– Это нечестно! – возмутилась я.

– Есть определенный порядок, – сказала Феми.

– В смысле, когда кто-то умирает?

Феми ничего не ответила – просто убедилась, что я двигаюсь в нужном направлении.

– Кевин ведь мертв, я права?

* * *

По вполне очевидным причинам женщинам не дозволяется бывать в мужском коридоре, и наоборот.

По некоторым из тех же причин и сами пациенты не особо горят желанием, чтобы вообще хоть кто-то совался к ним в спальни. В смысле, приватность важна для всех, спору нет. Хотя из этого вовсе не следует, что между пациентами не происходит кое-каких определенных вещей, поскольку, уж поверьте мне, такое случается. Прямо у всех на виду и довольно часто, поскольку я сама не раз наблюдала все это собственными глазами.

Быструю дрочку в углу музыкальной комнаты.

Возню в кустах, когда пациентам разрешается выходить на улицу.

Но все-таки, разве не приятно знать, что у них тут есть правила, призванные предотвращать такие ужасные вещи?

Хотя могу предположить, что при всем том, что творилось в отделении в тот вечер, при всех этих копах, устроивших тут натуральный кавардак, персонал наверняка был слишком занят другими делами, чтобы обращать внимание на такую чепуху, как заскакивание в чужие комнаты. Так что буквально через полчаса после того, как меня вроде бы надежно уложили под одеяло, я уже тихонько постучалась в пару дверей и привела к себе в комнату Лю-Косячок и Донну, чтобы поинтересоваться их мнением насчет происходящего.

– Он ведь покончил с собой, так ведь. – В устах Донны это не прозвучало вопросом.

– Самое очевидное объяснение, – объявила Лю-Косячок. Она сидела у изножья моей кровати, расчесывая волосы, в дорогущей пижаме с вышитыми на ней звездами, которую ее родители привезли ей из дома. – Не думаю, что в последнее время он так уж радовался жизни.

Люси классная, но даже если исключить героин и теорию плоской Земли, она далеко не самый острый инструмент в нашем наборе.

– А что, много народу тут радуется жизни? – иронически поинтересовалась я.

– Ну, в смысле… Даже еще меньше радовался жизни, чем обычно.

– Наложил на себя руки, – твердо сказала Донна. – Тут и думать нечего.

– И как же он тогда это проделал? – Я оглядела свою комнату – точную копию остальных девятнадцати в отделении.