Именем Корпорации!

Теперь он мог работать спокойно, пользуясь теми средствами, которые действительно могли помочь настолько сложному в спасении жизни пациенту.

Над раненым разлилось голубоватое стазис-поле, которое пропускало к телу очищенную кислородно-азотную смесь, с повышенным содержанием первого элемента с небольшой примесью озона, но погружало плоть в локальный временной карман. У Дока было не больше двух минут, чтобы заняться ранами и ожогами на задней поверхности тела незнакомого военного.

Лёгкие, почти неуловимые манипуляции пальцами над сенсорами приборов, и тело поднялось вверх, перевернулось в гравиполе и предстало перед Гриффином в удобной для работы позе, подставив задницу и спину.

– Вот это да… – почти восхищённо произнёс Док, увидев поражения тела. Спина командира была иссечена осколками, следами от плазменных зарядов и порезами неизвестного генеза, что навело Дока на мысль о том, что этот человек довольно долгое время прикрывал кого-то собой, за что потом получил в благодарность хороший пинок обратно в огненную геенну.

– Отличная благодарность, надо запомнить, – сдвинув брови, произнёс Гриффин, приступая к работе. Время в стазисе ограничивалось парой минут, но рециркулятор временных потоков каждый раз мог сбрасывать счётчик до нуля, начиная отсчёт заново. Рециркуляция касалась исключительно стазис-поля, не затрагивая проведённую работу над материалом.

И если бы хоть кто-то за дверью донёс на Гриффина и его особые приборы, Дока не спас бы никакой особый статус чудо-лекаря этого замшелого городишки.

Гриффин вышел к ожидающим его людям через час. Все вскочили с мест, на которых сидели в ожидании, и выстроились, будто на плацу, перед хмурым усталым врачом, покручивающим в длинных тонких пальцах сигарету. Временно исполняющий обязанности командира, высокий плечистый парень, что заговорил с Гриффином, доставив старшого сюда, шагнул вперёд и щёлкнул зажигалкой, предлагая прикурить. Гриффин отрешённо уставился на огонёк, затем молча кивнул и, взяв в зубы сигарету, прикурил, глубоко затянувшись табаком, словно желая надышаться им до отказа.

Парень смотрел на Дока с затаённой надеждой и страхом. Гриффин отрицательно покачал головой, не говоря ни слова. Парень понял его и медленно кивнул, смиряясь с потерей.

– Он что-то говорил? – подал голос тот самый паренёк, что пытался возражать в приёмной Гриффина по поводу их присутствия при операции.