Именем Корпорации!

 – Тебе дорогая твоя жизнь, кхор?

Кхорами называли всех, кто пришёл ставить галочку в бумагах о включении этого мира в параллели Корпорации. На жаргоне «кхор» значит «чужак». Местные жители сразу же поделились на два примерно равных лагеря. Одни смирились с высасыванием полезных ресурсов своего мира, вторые, такие как этот солдат, предпочли попытаться силой выставить непрошеных гостей вон.

Льюис устало посмотрел на офицера, стараясь поймать его взгляд, а потом согласно кивнул?:

– Да, дорогая моя жизнь.

– Тебе продать! – треснул мясистым кулаком по столу офицер. Лежащие в беспорядке бумаги и засаленные карты подпрыгнули, разлетаясь веером по липкому полу. Гриффин поёжился в наручниках. Руки, скованные за спинкой стула, на котором он сидел, давно затекли и потеряли чувствительность ниже запястий, но доктор то и дело пытался пошевелить пальцами, чтобы хоть как-то подстегнуть кровоток. Если он лишится рук, он будет обречён.

В комнату для допросов неожиданно втащили командира звена, к которому был прикреплён доктор Гриффин. Избитый до неузнаваемости командир щерился в оскале оставшимися зубами, вовсе не собираясь сдаваться.

– Твоя жизнь дороже его? – спросил офицер, приставив к голове пленного командира длинный ствол старого пулевого пистолета. – Ты просил одно желание. Говори, – ткнул он стволом в пленного командира.

– Свободу дашь? – хрипло осведомился тот, щерясь беззубым распухшим ртом.

– Дам, – кивнул офицер и нажал на курок. Месиво из крови, мозгов и костей бурыми пятнами осело на крашеных в тёмно-синий цвет стенах допросной.

– Ты свободен, командир, – прошептал Гриффин, не в силах отвести взгляд от медленно стекающих брызг на стене. Тело повалилось на бок, глухо ударившись расколотым черепом о ножку стола рядом с ним.

Льюис изловчился и сумел дотянуться щекой до плеча, утирая капли крови, моросью осевшие на его лице от выстрела крупнокалиберного пистолета.

Гриффин с усилием отвёл взгляд от распростёршегося на полу тела командира, посмотрел в глаза ухмыляющемуся офицеру сопротивления и улыбнулся. Медленно, нерешительно, словно опасаясь, что спугнёт подступающее безумие в синих, как ночное море, глазах.