Астарта. Корабль чокнутых трупов

Гравикресло отключили, и прикрепили к полу, так, что Эрик мог только крутить головой, и сжимать кулаки – все остальное тело было плотно спеленуто лентами, выраставшими прямо из кресла.

Он грязно ругался на родном языке, надеясь, что в него выстрелят из странного оружия, после которого сознание отключалось на долгие часы, и дико болела голова… Иногда такой маневр рыжий викинг применял, чтобы сорвать непонятные для него действия этих слуг Хель. Обычно удавалась, и он тихо радовался своим победам, но сейчас его просто предоставили самому себе.

Когда противоположная дверь с тихим шелестом раскрылась, пропуская вошедшего в комнату невысокого плотного мужчину с седыми волосами, Эрик выплыл из накатившей ранее дремы, и встряхнул головой, отбрасывая упавшую на глаза прядь волос. Этого человека он уже видел раньше, хоть лицо и не помнил.

Мужчина пригладил коротко стриженые волосы, и, чуть хромая, уселся на раскрытый стул. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, и рыжий первым отвел глаза в сторону, признавая свое поражение.

Смотреть в эти выцветшие глаза было неприятно – взгляд незнакомца подавлял, и оставлял ощущение, что тебя заживо свежуют, и разрезают на мелкие кусочки, которые потом тщательно взвешиваются и раскладываются в каком-то неведомом, но стройном и строгом порядке…

– Меня зовут Олеш Граут, – седой старательно улыбнулся, но получилось больше похоже на оскал опасного хищного зверя, – а ты – Эрик Рыжий, ярл Хогс-Фьорда.

Бывший ярл.

Эрик не сразу понял, что Олеш говорит с ним на странном диалекте норвежского, произнося слова немного неправильно, но понятно. Это удивляло, ведь пока его учили только местному языку, и никто не утруждался выяснить, каким наречием владеет пленник…

– Пусть пребудут с тобой боги, Олеж, – ответил он, стараясь быть вежливым. – Был ли легок твой путь, и безоблачен отдых?

– Путь… – Граут сдвинул брови. – Мне нужно бы извиниться перед тобой, ведь сюда ты попал из-за меня.

Мои люди пытались пробить дыру сквозь годы, и твой корабль попал прямо в нее.

Эрик попытался выпрямиться, но упругие путы вернули его обратно:

– Так это из-за твоего колдовства поднялась та волна?! Кровь моих людей – на твоих руках, трус! Развяжи мне руки и дай меч, чтобы я мог выпустить тебе кишки на хольмганге! – Рыжий забился в упругих лентах, стягивавших его тело все сильнее.