Астарта. Корабль чокнутых трупов

– Иди ты… – буркнул Рик, но тут же опомнился. – Иди ты, спроси у Травкина, сколько я не спал, у него к моей каюте какие-то там датчики подключены были когда-то давно.

Уискер замолчала, ожидая продолжения.

– Анна… – начал, было, Рик, но замялся, – я давно хотел тебя спросить, почему ты зовешь меня на «вы»? На остальных членов команды это не распространяется… Хотя, если уж ты сейчас обратишься к правилам поведения и субординации, тебе следовало бы либо называть так всех, либо не называть никого.

В голосе капитана промелькнули странные ноты. Он словно бы разговаривал не совсем со своим старпомом, да и вопрос был адресован вовсе не по теме обращений к его львиной персоне.

– Так сложилось исторически, еще со времен докосмической эры, когда на моем месте должен был быть юнга, – ответила Уискер.

– Тогда почему ты с Джеком или Гаем не так общаешься? Они выше тебя по рангу.

Андроид замолчала, обдумывая слова капитана.

– Кажется, у меня нет ответа на этот вопрос, кэп, – растерянно произнесла она.

Ричард поморщился, как от зубной боли, услышав это несносное выканье.

– Знаешь, в чем дело? – грустно спросил он, усмехаясь. – Дело в том, что я не закладывал в тебя этой программы. Впрочем, как и многих иных, которые ты считаешь обязательными для исполнения.

Анна ждала полного перечня, но Рик предпочел об этом умолчать.

– Ты знаешь, как терраформировали Ганимед? – сухим и официальным тоном внезапно спросил Ричард.

Внутри капитана внезапно что-то оборвалось. Восприятие реальности совершило кульбит, изогнулось и вывернулось наизнанку. Он понимал, что рядом с ним сидит самый обыкновенный андроид, что, несмотря на внешность, повадки и общее сходство, это совсем не человек. Машина с набором датчиков, сенсоров и кабелей внутри, способная в боевом режиме выкашивать целые отряды десантников.

Он не мог даже сказать, служил ли он, или ему это просто приснилось. Да, сны… Ричард почти никогда их не запоминал. Просыпался, как и сегодня, посреди ночи, хватал ртом горячий воздух, слушал бешено колотящееся сердце и хотел только одного – сунуть трещащую по швам голову под струю ледяной воды. Чем и занимался в такие вот ночи, как эта.