Астарта. Корабль чокнутых трупов

На стерильном комбинезоне врача алыми пятнами расцветали все следы его экспериментов.

– Милый, закрой дверь, мне холодно, – подала голос со стола за его спиной растерзанная девушка. – Ты же только что удалил мой желудок, мне дует.

– Ебать-колотить, – только и смог выдохнуть Кацман, чувствуя, как даже его мутит от густого запаха крови, желчи и испражнений.

Вентиляция в помещении была отвратительной, если вообще была.

– Джек? – неуверенно спросил Гай, поднимая на лоб защитную пластиковую маску, забрызганную кровью.

– По запаху, блядь, – не сдержался Кацман. – Ты тут что устроил, твою в корень душу мать? Совсем сторчался, братишка? Это что за мясные полуфабрикаты? Подрабатываешь сборщиком низкосортных андроидов?

Травкин обернулся к своей пациентке.

– Прости, милая, я вернусь позже.

Он аккуратно накрыл ее пластиковой простынкой, напомнившей Кацману мешок для отходов.

– Недавно я смог попробовать свою идею подбирать наркотические вещества под определенный генотип.

В расширенных зрачках Травкина отражался отблеск лампы над столом, придавая голубым глазам выражение не то мертвеца, не то одержимого.

Под глазами Гая залегли черные синяки, бледная кожа обтягивала череп, словно бумага, тонкие бескровные губы слегка подрагивали от перевозбуждения.

– Пошли отсюда, я за тобой пришел, – тоном, не допускающим возражений, произнес он, сделав шаг к брату и стараясь не слушать и не смотреть по сторонам.

Голос Джека стал ласковым, как когда-то в детстве, когда он уговаривал младшего брата не проводить первые химические опыты на себе, а поймать для этих целей хотя бы крысу.

– Нет-нет-нет, – лихорадочно затряс головой Гай, – я не могу… мои опыты в самом разгаре, я уже смог синтезировать вещество под конкретного клиента, только вчера закончил, пустили в производство.

Гавриил нервно облизнул губы, скосив глаза в сторону подопытных.

– Гай, послушай, – Джек медленно приближался к брату, стараясь не делать резких движений, – ты знаешь, я недавно был дома, на Суздале, представляешь? Тебя искал, а ты уже пропал, братишка…

Кацман нес какую-то пургу про бар, про боевых птичек бывшего директора, посмеиваясь над тем, как его брат всех сделал перед отлетом.