Астарта. Корабль чокнутых трупов

Во всяком случае, спонтанные переломы линий вероятности и замедление основного течения времени у Моргана ранее замечены не были. Все бы так и осталось на уровне слухов и домыслов, если бы Романов не нашел скромную сводку дежурного орбитальной базы, оказавшейся ближайшей к точке выброса дрейфующего бота. В сводке дежурный написал о том, что объект появился в зоне определения из самого пространства. Следов тахионного излучения, работы гиперканала или иных дырок в пространстве и времени обнаружено не было.

Самым интересным было то, что на боте не имелось тайм-привода. К тому же, еще ни один тайм-привод не сумел подавать сигнал С. О. С. в будущее.

С тех пор за рядовым служащим Ричардом Морганом установили негласное наблюдение. И когда Романов понял, что способности капитана удивляют даже самого Моргана, он решил предложить ему сотрудничество. Чужими руками, через подставных лиц, но это дало полковнику осознание одной детали: если Рик не хочет, ничего в пространстве не изменится.

Тогда он отдал капитана скромного, на тот момент, хронокурьерского судна под «опеку» ХаСОМ, где он и попал в руки майора по деликатным поручениям Анны Штафф.

– С командой капитана вот-вот разберутся, – деловым тоном сказал Романов. – Ты здесь как раз для того, чтобы наверстать упущенное.

– Что от меня требуется? – затушив сигарету, спросила Анна, спокойно взирая на клумбу с разноцветными холодостойкими цветами через дорогу.

– Когда Рик потеряет команду, – сухо начал полковник, – тогда и начнется твоя работа, Анна. Будешь наблюдать и изучать уникальность нашего капитана. С одним маленьким отличием: вместо привычной тебе работы напрямую надо будет просто отправлять отчеты о жизни Моргана.

Майор бросила быстрый взгляд на полковника, но взяла себя в руки.

– Задание одностороннее? Возвращения не предусмотрено? – спокойно спросила она.

Романов ответил не сразу. Он выдержал положенную паузу, которая должна была соответствовать всей тяжести ситуации, когда ты отправляешь на смерть одного из лучших своих учеников.

«Нельзя говорить людям, что у них нет надежды, – всплыли в памяти Романова слова его деда.