Астарта 2. Суд Проклятых

Судорога прокатилась по всему телу, заставив выгнуться и заскрести пальцами по гладкому корпусу капсулы. Раздался ненавистный писк приборов, свет начал мигать, звуки и шумы смешались с этим писком, а кто-то в тёмной форме быстро засуетился рядом.

Романов изо всех сил пытался удержать в памяти хоть что-то из того, что привиделось ему недавно, но мысли и образы утекали из памяти, как песок сквозь пальцы, или как душа сквозь тонкую воронку в голодную бездну.

И голос ещё живого Маттершанца, отдаляясь и затихая, всё шептал ему и шептал:

– Ты всё забудешь, всё забудешь, всё забудешь…

– Док, нам хана, – ёмко высказался Шут, печально накрыв голову кастрюлькой для наглядности.

– Сколько до точки перехода? – не сбавляя шага к рубке, осведомился Док. – Что там с этой судьёй, как её, Шойц? И нашим капитаном? Да и вообще, какого хрена происходит на этом корыте?

– Ну, нас немного обстреливают, мы драпаем, кэп в холодильнике, ещё один трупак рядом, баба на корабле, несчастье следует по пятам… – скороговоркой выдал Шут, в дурашливой манере прыгая с кастрюлькой на голове.

– Урр-мяу-мяуууу! – раздалось снизу, и на закованные в суровую броню плечи Дока прыгнул огромный котище с огненно-красной шерстью и рыжим мехом на животе. – Мьяяуууу! – неодобрительно выдало животное, стараясь не свалиться со скользких пластинок чешуи.

– Кетчуп, ну ты тут откуда? – притворно удивился Шут, пытаясь отодрать кота от плеч Дока. – Вредное животное, почему без скафандра? А ну как нам в зад засадят, а ты не готов?

Док даже с шага сбился при таких словах Шута. Он как-то по-особенному посмотрел на белобрысого техника, на кота в его руках, на переборки корабля… весь вид Дока выражал только искреннее недоумение от факта, что он явно что-то пропустил среди событий на этом корабле.

– Хм-м-м… – многозначительно промычал Док, продолжив движение.

Коридор наполнился тошнотворно мигающим красноватым свечением, и неприятный голос сообщил из встроенных динамиков по общей связи:

– Команде рекомендуется сваливать нахрен, скоро меня накроет медным сердечником и всем придёт Шрёдингер.

– Это звездец, – горько сказал Шут, открывая специальный карман для Кетчупа в своей броне.