Двое из Смерша. Фантастический роман

Особо опасные пришельцы

Будущий миллиардер, а ныне саксофонист Игорь Петрович Соколов, попрощавшись с коллегами, направился к северным воротам центрального московского кладбища. Сегодня у него было хорошее настроение. От двадцатилетней вдовы подпольного миллионера Игорь Петрович получил солидный гонорар за проводы в последний путь ее 60-летнего супруга. Павла Кравчука неизвестные преступники расстреляли из пистолета «ТТ» в помещении банка. Вместе с деньгами безутешная вдова передала музыканту свою визитку с домашним адресом и номером телефона.

– Как будет время, заходите. Поговорим о моем муже. Он, кажется, был знаком с вами.

– Обязательно приду, – пообещал музыкант. И хоть с погибшим предпринимателем он при его жизни никогда не встречался, двадцатилетняя модель ему понравилась. Соколов любил длинноногих девиц, готовых ради карьеры и денег пойти на все.

Музыкант шел по аллее, между памятниками, крестами и вечнозелеными кустарниками. Это был ВИП-сектор для погибших в разборках рэкетиров и наемных убийц.

«Этого еще не хватало, – не на шутку испугался музыкант. Соколов верил в приметы и всякую чертовщину. Он даже посещал секту «Свидетелей Апокалипсиса». – Сгоревшая на могиле оградка – это знак скорой смерти родных и близких усопшего.

Соколов подошел к месту пожара. Под разбитой мраморной плитой покоился прах местного авторитета Кузи.

Тем временем дождь усилился, превратившись в самый настоящий ливень. Соколов бросился бежать к запасному выходу, но дорогу ему неожиданно преградила белая стена льда. Ледяные шарики, размером с куриное яйцо больно били музыканта по голове и ногам. Такого жуткого града он никогда не видел в Москве.

– Даже на Кавказе град был мелким и незаметным. А тут в центре Москвы, как в какой-нибудь Антарктиде или на Северном полюсе, – громко возмутился музыкант.

На его причитания неожиданно отозвался черный кладбищенский кот. Он выскочил из-за памятника на «Аллею героев» и в двух метрах от музыканта перешел дорогу.

– На кота-бегемота похож: толстый, усатый и такой же наглый, – недовольно произнес музыкант.

Но это был никакой не «бегемот».