Убить журналиста

– Ты поосторожнее крестами махай, я же могу тебя тоже осенить чем-то тяжелым и в нашу «церковь последнего дня» забрать на перевоспитание.

– Извини, не прав был. Я вообще не по этой части. Я же редактором работал, речи генсеков про атеизм редактировал.

– Ты?! – удивленно уставился на Кривулю Трупчинов.

– Ну, не совсем редактировал, я следил за тем, чтобы в присланный из Москвы текст ошибка не затесалась.

– Так бы и сказал, – успокоился Трупчинов. – А то я редактировал генсеков! Да видел я тех, кто с Лениным бревно на субботнике таскал.

Десять тысяч бревнотаскателей нашлось в СССР. Примазавшихся в Куеве к стенке в первую очередь поставлю. Это самые паскудные люди будут.

– И правильно сделаете, вот только называть их в 2014 будут не примазавшиеся, а «проходившие мимо», и не в Киеве, а в Крыму.

– Ты чего несешь? Крым тут при чем? – возмутился Трупчинов. – Мы Куев брать будем!

– Это мне оттуда в голову пришло, – указал рукой на небо Кривуля. – И сразу же после военного переворота Крым превратится в остров.

– И уплывет на хрен в Турцию! – покрутил у виска пальцем Трупчинов. – Звал меня чего?

– Извините, меня чего-то опять не туда занесло. Я с вами о Македонском говорил. Он рукопись требует «Пятой колонны». Убить грозился, если я ее завтра не принесу. А я «Пятую колонну» посольским отдал, думал, тема закрыта.

– Да слышал я уже эту песню. Цээрушник мне сказал, что ты замочить его предложил.

– Был такой разговор, – залебезил перед пастором Кривуля.

– Его убить надо, иначе он все испортит.

– Убить, так убить! Кто ж против, – вытащил из-за пояса пистолет Трупчинов. – Зайдешь к нему в кабинет и всю обойму в голову. Он толстый, не промахнешься. Потом к нам на дачу. А уж оттуда мы тебя прямиком в Штаты, как политэмигранта-убийцу.

– Да вы что? Я же не по этой части. Я редактор, ну, заложить кого еще могу, – перешел на конспиративный шепот Кривуля. – Узнать чего, а стрельбе не обучен.

– Вот оно что. Ты уши цээрушнику натер, а я, значит, теперь исполняй твои прихоти!? Ты, вообще, думаешь головой, когда в посольство звонишь по всякой ерунде.

Ну, если нет у тебя рукописи, то чего базарить с серьезными людьми. Вали к себе на родину, во Львов, и сопи там в две дырки.

– Он кричал, что из-под земли меня достанет, если я рукопись ему не верну. По судам затаскает! – нервно оглядываясь по сторонам, сообщил Кривуля.

– Македонский во Львове никто, и зовут его никак.