Гнев пустынной кобры

Мой хочет сидеть в тень. Успеть есче солнышко. Ха-ха.

– Чего изволит господин офицер? Так рано германские военачальники к нам не заходят. Будем знать, господин офицер, и приготовимся завтра получше.

– Дрыхнут бесдельник. Ах, негодники. Мой будет яичница с бекон, сосиски, сладкий пулочка. А сольдатн – овсяной каши и вишня компот и этот, как его? – Панайотис пощелкал пальцами.

– Лаваш?

– Ах, да-да, лафаш.

– Одну минуту, ваше превосходительство!

– А, потождить. Я дольго плыль, хочу отправить перевод семья.

Есть у вас такой банк? Шелятельно туркишбанк. Греческий сейщас не очень-то натежно.

– Совсем ненадежно, господин офицер. Греческие банки подлежат сонации. И все счета, а также переводы на какое-то время заморозят. А турецкий есть – «Тукиш-тревел». Я вам настоятельно рекомендую. Свиных сосисок, как вы понимаете, у нас нет.

– Йа, йа, какой свиной! Очень понималь. Там война, пуф, пуф. Каращо. Очень буду рат воспользоваться фашим совет.

Чайханщик попятился выполнять заказ, услужливо покачивая всем телом.

Когда скрылся за занавесью, к столу Панайотиса метнулся Иван:

– Слышь, ты, господин офицеггум. Мы тебе чё, лошади, овес жрать! Давай нам тоже яичницы.

– Сядьте на место, болван. Жрать будете то, что я скажу.

– У-ум-м… – Иван досадливо махнул рукой и вернулся к Панделису.

Через несколько минут из-за занавеси выпорхнул чайханщик, держа на подносе заказ немецкого майора:

– Кстати, господин офицер, а как насчет компании с турецким камюкамом?

– Камю-ю-кам – это?.

. – Панайотис вскинул брови.

– Камюкам – это подполковник турецкой армии. К нам каждое утро в это время заходит Шахин-эфенди. Очень приятный человек и невероятный поклонник всего немецкого образа, как в одежде, так и в еде.

– Йа, йа! Эта ше ошень, ошень прекрасно. – Доктор почувствовал, как предательски вспотели ладони. Он сжал в кулаки руки и опустил их на колени.

– А, вот и… не заставил долго ждать! – Чайханщик направил низкий поклон на входную дверь.

В чайхану вошли два рослых пехотинца, пристально оглядели присутствующих, заглянули на кухню и даже под столики.

Попросили документы у Панделиса и Ивана. У доктора Панайотиса на мгновение сжалось сердце, а рука потянулась к револьверу. Солдаты долго читали документы, шевеля недовольными губами. Все обошлось. Несколько секунд спустя, как всегда с иголочки, играя тонким нафабренным усом, вошел Карадюмак Шахин. Он сразу направился к столику майора, радостно вытягивая для рукопожатия руку.