Только для нас

Мы в начале июня разъехались по лагерям и встретились только через месяц.

Я помню этот день.

Мы сидели на лавочке возле соседнего подъезда, ржали над дядей Петей и его столетним, но все еще бодрым “запором”, а потом Тим присвистнул и указал на идущую по тротурару девчонку: тонкую, длинноногую.

Солнце светило мне в глаза, и потому лица ее я не видел. И Тим тоже. А вот зачетную фигурку, не скрываемую полупрозрачной юбкой, очень даже.

– Глянь, какая, – оскалился Тим и тут же, без перехода, – чур, моя!

И поднялся с лавки навстречу девчонке.

– Схуяли? – возмутился я, подрываясь следом за другом.

Мы с ним периодически соперничали, кому достанется девчонка, с переменным успехом я выигрывал. Все же, Тим слишком смурной. И кроме: “Пошли, чего покажу”, никаких подкатов так и не освоил.

А у меня всегда язык подвешенным был в этом вопросе.

Потому и тогда я был вполне спокоен. Пока друг будет пыхтеть и дышать рядом с незнакомкой, я ее заболтаю до бессознанки. А там уж дело техники будет.

– Привет! – обрадованно сказала незнакомка знакомым веселым голосом, и мы с Тимом, словно коты, затормозили четырьмя лапами. И ошалело уставились на девчонку.

Узнавая и не узнавая.

У нее были хитрые зеленые глаза Ветки, ее широкая, лучезарная улыбка, ее остренький подбородок и конопушки…

Но откуда, блядь, в нашей подруге внезапно нашлись эти охрененые острые титьки? И ноги от ушей? И волосы… Волосы до плеч! Темные, словно шоколадные, надо же, блять!

Мы пялились на нее, как два гребанных дебила, и глаза у нас, наверно, были по пятаку.

– Эй, ребята, – удивленно и даже немного встревоженно спросила Ветка, подходя еще ближе, – вы чего?

– А ты чего? – я, естественно, пришел в себя первым, – в платье?

– Нравится? – она радостно засмеялась и легко покрутилась вокруг своей оси… Меня повело в тот же момент. Глаза не мог отлепить от стройных ножек, вокруг которых метался подол легкого платья. Охрененно… Завораживающе… – Это мне в лагере девчонка одна подарила! Прикиньте? Классное?

– Ага… – я моргнул, приходя в себя, покосился на Тима, но тот стоял с непроницаемой рожей, так что понять, зашло ему зрелище нашей подружки в юбке, или нет, было невозможно.

– Мне тоже так нравится, – она все крутилась и крутилась, словно те самые турецкие… Как их там? Не важно, короче, как они прям.

А я все смотрел и смотрел… И спешно пытался реанимировать внезапно отказавший язык, чего-то сказать… И не мог придумать, чего.