Соблазн Черного

– Да какой там заболел, – с досадой махнул рукой Вася, – так, кольнуло один раз, и то, наверно, просто геморрой, а этот сразу сюда…

– Да пошел ты, дурака кусок, геморрой… В грудине. Трещишь как дышишь!

– Да молчи уж, старый… Ленок, иди поцелую! Красивая стала, ух!

Я подошла к Васе, обнялась с ним с огромным удовольствием, потом развернулась к Вите.

Он смотрел на то, как я здороваюсь с Васей и не успел скрыть странное болючее выражение в глазах. Заметил, что я наблюдаю и ощерился. Приветливо, типа.

– Ну, как долетела? Надолго?

Движения ко мне не сделал. Ждал.

И я подошла сама. Обняла сдержанно. Почувствовала, как вздохнул взволнованно, как дрогнули руки на спине, прежде чем прижать к себе крепче.

– И я рада тебя видеть, Витя.

Пальцы сжались сильнее, а потом расслабились. Витя не говорил никогда, что хочет, чтоб я его отцом называла, не те у нас отношения. Но, наверно, ждал. Я думаю, что ждал. Иначе, для чего это все?

Витя «Три звезды», всегда свято чтящий закон, запрещавший ворам в законе иметь семью и детей, жениться и вообще обзаводиться какими-либо ценными вещами и привязанностями, соблюдавший его даже тогда, когда весь остальной блатной мир признал прежние представления архаичными и не требующими беспрекословного соблюдения, прокололся феерически.

Выйдя в очередной раз из тюрьмы, он неожиданно для самого себя закрутил роман с молодой женщиной, продавщицей в магазине бытовой химии. Маме моей на тот момент было тридцать, веселая разведенка, она гуляла напропалую, и брутальный, сорящий деньгами кавалер привлек внимание.

Потом у них, правда, не срослось, потому что Витя не сдержал своего слова и сел в тюрьму, а моя мама, успевшая до этого сообщить ему о своей беременности, на злобе позвонила в тюрьму и сообщила, что сделала аборт.

Так что до моих тринадцати Витя был уверен, что честный вор и соблюдает закон.

А потом я по глупому подставила своего дядю Колю под пули, чуть было не погибла сама, а Витя с Васей случайно мимо проезжали.

И, пока болтали, да любезностями обменивались, Витя заметил, что я ему кого-то напоминаю. Так, слово за слово – все и выяснилось.

Санта Барбара, короче говоря.

Мама моя вообще на эту тему не разговаривала. И по физиономии мне съездила, когда я, уже в Германии, попыталась предъявить. Типа, не твое дело, сопля. Иди уроки учи. Естественно, я прямо сразу и пошла. Уроки учить, ага.