Кошка, живущая на крыше

Буся, все это время тихонько дремавшая у меня под боком, на Билана и последующий привычный обмен проклятиями никак не среагировала, только зевнула сладко и умильно и вяло махнула хвостом.

Я озабоченно потрогала ее нос. Холодный. Значит, температуры нет. На этом все познания об измерении самочувствия у собак закончились.

– Теть, – в очередной раз грюкнула железом стена, – ты вчера от меня так бежала, что кое-что забыла.

– Что еще? – подозрительно поинтересовалась я, высовывая ногу из-под одеяла и разглядывая педикюр.

– Да там врач рекомендации написал на бумажке, для блохприемника твоего прожорливого.

– А почему ты мне не отдал вчера? – я отвлеклась от ногтей и с возмущением поискала глазами, чего бы еще такого громкого кинуть в стену.

– Да я хотел… А ты смылась… Даже чаем не напоила… – загрустила стена.

– Давай! – скомандовала я, вставая и нашаривая мягкие пушистые тапочки. Замерла, разглядывая их и примеряя к ненасытной утробе Буси. Это что же, мне вообще все пушистое придется убирать с глаз долой? Грустно…

– Неа, – с веселым злорадством раздалось в ответ, – надо было вчера не тормозить.

– Гад какой! – ступила я на привычную дорожку, – это же не для меня, это для собаки! Ей же уход нужен! И лечение!

– Вот вчера и надо было об этом думать, – мстительно заявила стена.

– Да пошел ты! – я была настолько возмущена открывшимся живодерством соседского гада, что даже мозги заработали активнее, – я позвоню в клинику и сама все выясню. Без тебя, урод!

– Да ладно тебе, – примирительно пробубнил сосед, – и пошутить нельзя… Принесу сейчас.

Я едва успела накинуть на себя тонкий халатик и прибрать волосы, как в дверь позвонили. Усилием воли заставив себя пройти мимо зеркала в прихожей, не заглянув, потому что вот нечего ради всяких сопляков прихорашиваться, я открыла дверь, не посмотрев в глазок.

А надо было! Надо! Тогда, может, эффект не был бы настолько ошеломляющим!

Соседский мальчишка стоял передо мной полуголым, в спортивных шортах до колен и с полотенцем на шее.

Мое лицо оказалось как раз на уровне гладкой накачанной груди, покрытой мелкими бисеринками пота. Я оторопело задрала подбородок, чувствуя какое-то временное помутнение, морок, заволокший мозг, не дающий ни оценить объективно ситуацию, ни даже слова выдавить. Насмешливые серые глаза понимающе прищурились, мгновенно распознавая признаки моего явного замешательства, красивые губы изогнулись в ехидной усмешке.