Их двое

Егерь смотрит на меня страшно и холодно, ноздри его породистого носа подрагивают от гнева… А я неожиданно не столько пугаюсь, сколько… А нифига! Нифига!

Разворачиваюсь к Коту, который теперь мне кажется совсем безопасным, учитывая мою тупую реакцию на его приятеля и мои судорожно сжатые по этому же поводу бедра, и, стараясь сделать голос ровным, продолжаю диктовать:

– Обязуемся выплатить материальную компенсацию в размере двухсот тысяч (это – прописью в скобках) рублей…

– Ебанулась! – раздается сбоку низкий рык, и я сильнее сжимаю бедра, с удовольствием повторяя:

– Двухсот тысяч рублей… И моральную компенсацию в размере двухсот пятидесяти тысяч…

– Точно ебанулась!

– Зачеркни, напиши трехсот тысяч рублей, и прописью в скобочках.

После того, как я завершаю, в комнате наступает тишина. Мертвая. И я бы даже назвала ее гнетущей.

Если б не мое довольно стучащее сердце и колотящаяся в щеки кровь.

– Кот, ты реально собрался это подписывать? – рычит Егерь, а я задаюсь вопросом: он вообще другие интонации знает? Ну, например, как он с женщинами, которые ему нравятся, разговаривает? В постели…

Так, стоп! Не интересно! Вообще не интересно!

Я торопливо поднимаюсь, под предлогом того, что хочу попить, иду к ведру, наполненному водой. Ишь ты, молодцы какие… Притащили же.

Набираю воду в кружку, специально для этих целей всегда стоящую рядом с ведром, пью.

– А воду, между прочим, я таскал, – хрипит Егерь, наблюдая за мной.

Я ставлю кружку на место, разворачиваюсь, улыбаюсь язвительно:

– Надо же, мелочность какая… А ничего, что вода из моего колодца? Может, еще спичками померимся? У меня тут пара коробков завалялась…

– Давай все же внесем коррективы в наши устные договоренности, – предлагает Кот, рассеянно перечитывая расписку и передавая ее Егерю, – у нас есть мясо, фрукты и свежие овощи.

Я раздумываю, но недолго… В конце концов… Да фиг с ними, это же всего на пару дней… Надеюсь.

Или даже раньше, если быстро починят связь.

– Хорошо, – киваю степенно, – но готовить я не буду.