Принцесса для Аспида

– Проставишься?

– Тебе лишь бы нажраться.

– А что в этой дыре еще делать? Менты пасут, заезд не устроить, приходится как-то выживать.

– В выходные.

– Забились.

Виталик поднимается на ноги, чтобы взять из мини-холодильника бутылку фанты, сворачивает крышку, делая несколько жадных глотков, и слишком приторно улыбается после.

– Чего?

– Да так. Слушай, мне вот интересно, чего ты так на эту девчонку взъелся? Красивая же.

– В том-то и дело, – бурчу себе под нос, – раздражает.

– Или запал?

– Поумерь фантазию.

– А до меня дошел слух, что ты всех на озерах построил. Якобы: и близко пусть к ней никто не суется.

– Слухи – вещь вредная, приводит к несварению.

– Значит, говорил.

– Слушай, у тебя других тем для разговоров совсем нет?

– Есть, но эта самая топовая. Я просто никак понять не могу, потусить с богатой девочкой – это ж весело. Плюс, если она сама к тебе липнет. Для нее же все, что у нас тут происходит, в новинку.

– Я знал много богатых девочек, и поверь, все совсем не так, как тебе хочется думать.

– Черт, все забываю, откуда ты к нам свалился.

Виталик продолжает трепаться, а я вспоминаю наше с ним знакомство. Белов был первым, с кем я тут скорешился. Мы как раз въезжали в нашу однушку, после двухэтажного особняка происходящее казалось сюжетом каких-то ужасов: сорок квадратов, второй этаж в кирпичной пятиэтажке. Эта квартира когда-то давно принадлежала маминым родителям, в ней лет тридцать никто не жил, и, когда произошла трагедия, о ней не сразу вспомнили.

У меня кипел мозг, как жить дальше, а на чертовых лестницах не было даже пандуса. Все наши вещи свалены во дворе у скамейки, денег на грузчиков нет. Ни на что их нет. Аська сидит на чемодане, давится слезами и пытается сделать все, чтобы мама этого не увидела. У меня же ступор. Жесткий отходняк от новой реальности.

Белов первый предложил помощь, как оказалось, он жил этажом выше.

Тогда на льду все катилось в тартарары, к концу сезона я крепко обосновался в запасе. Ни черта не забивал. Пришлось уйти, тренировки отнимали много времени, а денег, как оказалось, мне платили сущие копейки. Пока папа был жив, я даже и не знал, сколько зарабатываю.