Западня. От него не сбежать…

Я переспрашиваю, сжимаю ее ладони, но она растворяется…

Поле тает на глазах. Теперь я в комнате, до боли знакомой, с приглушенным светом ночника, стоящего на тумбочке. Я сижу в кресле и впиваюсь ногтями в свое запястье. Я помню эту ночь. Помню свои слова и его глаза. Они наполнены разочарованием и чем-то еще. Тогда я еще не понимала чем, а сейчас знаю наверняка – любовью.

Мы сидим друг напротив друга, я в кресле, Клим на кровати. На нем только джинсы, он так и не надел футболку. Наблюдаю за покачивающимся черепом на цепочке, он висит у него на шее, и не могу поднять глаз.

– Значит, для тебя это ничего не значит? – его губы изгибаются в полуулыбке, а я задыхаюсь. Близость была моей инициативой, и он поддержал ее. Посмеялся, что секс по дружбе, это даже весело.

Весло настолько, что теперь, я давлюсь происходящим. Почему он так смотрит? Ему же все равно, еще один трофей. Он сам рассказывал, что каждая девчонка равна кресту на кожаном браслете. А теперь прожигает меня взглядом, будто бы я ему что-то должна.

– Как и для тебя, – сглатываю вставший в горле ком и просыпаюсь.

Открываю глаза. На часах шесть утра. Итого проспала я от силы часа четыре. Душ, завтрак и поездка к Ромке.

Дожевываю бутерброд и всовываю ноги в ботинки. Шарф, куртка, ключи, сумка. Расстегиваю молнию и убираю в нее телефон. Отлично. Выхожу на лестничную клетку и застываю. Передо мной стоит Виктор. Кажется, он должен был вернуться только завтра.

– Зачем ты ходила к моему брату?

– Что? – пячусь, припечатываясь спиной к двери. – Что за бред, кто тебе такое ска…

– Клим. Мы мило побеседовали за обедом у отца. Он все еще верит в нашу любовь, дорогая. Хотел уколоть.

Витя прищуривается и подается ко мне. Его пальцы огибают мое горло, сдавливают.

– Ты с ним трахалась? – шепчет, касаясь моей щеки языком, который оставляет после себя влажный след. – Отвечай, когда я спрашиваю.

– Нет, – шиплю, пытаясь дышать равномерно, – нет.

– Умница, еще рано. Это даже хорошо, что ты сама к нему поперлась. Так будет убедительнее.

Виктор загорается улыбкой и даже поправляет ворот моей куртки. Заботливый, мать его.

– О чем ты? –хмурюсь, все это мне абсолютно не нравится.

– Помнишь, я говорил тебе о деле, в которое посвящу на ужине отца?

– Помню.

– Все, что от тебя требуется, это поумерить бдительность моего брата. Как ты это умеешь.