Кадры решают все

Артачиться дальше глупо, дело все равно окажется у нее, раз так решил начальник, но для профилактики надо немножко повыпендриваться, чтобы Павел Михайлович не считал ее совсем уж безответной и безропотной. Ирина состроила гримаску, а председатель выбрался из-за стола, очень отчетливо кряхтя, что было, конечно же, тоже частью спектакля о том, как старого и мудрого руководителя мучают слишком дерзкие подчиненные.

Взяв ее руку в свои, он торжественно произнес:

– Не бойтесь, Ирина Андреевна, все уже посчитано до вас.

Ирина повеселела. Алексей Сергеевич Очеретный, опер из ОБХСС, был поистине уникальным работником, умел не только вскрыть аферу, но и убедительно выстроить доказательную базу. Следователи буквально молились на него и радовались, что Алексей Сергеевич, обладая гениальным умом, выбрал стезю закона, а не встал на скользкий путь профессора Мориарти, иначе народных средств каждый год недосчитывались бы намного больше.

Жаль, что теперь ей нельзя поговорить с Алексеем Сергеевичем запросто, поскольку она рассматривает дело, над которым он работал вместе со следователем Николаевым.

– Я вам доверяю этот процесс не просто так, – Павел Михайлович вдруг посерьезнел, – а потому, что вы на сегодняшний день у меня самый принципиальный и добросовестный сотрудник.

Ирина поморщилась:

– Большое спасибо, конечно, за лестные слова…

– Это правда, Ирочка. Вы объективны и честны, не поддаетесь ни на угрозы, ни на посулы.

– Просто не пугали и не соблазняли как следует.

– Ладно, ладно, не скромничайте. Я в вас верю. Идите в секретариат, получайте дело.

– Спасибо, – сухо повторила Ирина и с тяжелым вздохом направилась к двери.

Павел Михайлович окликнул ее на самом пороге:

– Ирина Андреевна, учтите, там хищение в особо крупных размерах.

– Неужели там украли свыше десяти тысяч рублей, чтобы попасть под такую статью? – удивилась Ирина.

– Именно.

– Какая радость!

– А вы же еще ни разу к высшей мере не приговаривали?

– Бог миловал.

– Ну вот и не надо начинать именно сейчас. Все-таки кино дело не то чтобы несерьезное, но лишать из-за него жизни как-то глупо.

– Я вообще против смертной казни, Павел Михайлович, вы же знаете.

– Вот и хорошо.