Законы безумия

Кто-то подсаживается, но мне это неинтересно.

И я уже начинаю засыпать, когда в нос ударяет приторно-сладкий запах духов. Нехотя оборачиваюсь, уже точно зная, кто сидит рядом. Малая, которая впрыгнула следом. Вся скукожилась, пальцы перебирают тесемки тонкого шарфика. Поднимаю глаза выше, только сейчас замечая, что ее трясет.

– У тебя все нормально? – мне мало интересно, но не хочется, чтобы эта странная девица что-нибудь выкинула.

– Что? – поднимает зашуганный взгляд.

– Нормально все, говорю?

– Да, – а сама отрицательно мотает головой.

Автобус тормозит, и до меня доходит, что я чуть не проехал остановку. Вылезаю у Полянки, уже собираясь прыгнуть в метро, когда боковым зрением улавливаю подъехавший крузак. Тачка заезжает на тротуар, и из нее картинно вываливается парочка амбалов. Останавливаюсь, заинтересованно наблюдая за происходящим. Гориллы тормозят автобус, и что-то мне подсказывает, что я знаю, для чего. Девчонка.

Малая вылетает через дальний выход, но почти сразу шлепается на землю.

– Вставай, – подтягиваю на себя, пытаясь в кратчайший срок поставить ее на ноги. Оборачиваюсь, понимая, что еще минута, и бежать уже будет нечем. Эти твари все ноги переломают. – Пошли, скорей же, – тащу ее за руку.

Мы пробегаем сквозь толпу, выигрывая для себя фору. Пока бежим, думаю только об одном: ноги мне еще пригодятся, а у гамадрилов не должно быть много мозгов.

Забегаем в здание, ныкаясь в угол с терминалами.

Работники без умственной силы минуют турникеты, а мы под шумок выходим обратно. Теперь надо свалить отсюда, пока до уродов не дошло, что нас там нет. Быстро заворачиваем за угол и садимся в первую попавшуюся маршрутку на другой стороне улицы. Уехал домой, мать вашу.

Выходим остановок через десять. Хрен его знает, где мы, я не так хорошо ориентируюсь в этом районе, но это еще полбеды.

– Кто это? – дальше замолкаю. Это как бы финиш. У нее весь нос в крови. Не сразу соображаю, что к чему, а когда доходит, снимаю шарф, вкладывая в ее ладони. – Ты ударилась, когда упала?

Она вновь мотает головой.

– Это от волнения, – прижимает край шарфа к лицу, – у меня так всегда. Понервничаю – и кровь.

– Пойдем, там вон Макдак есть. Умоешься. Меня Богдан зовут, – говорю уже на ходу.

– Спасибо тебе, Богдан, – опускает глаза.