Законы безумия – 2. Искушение

– Вы знакомы? – Света приподымает бровь.

– Да, это Григорий Назаров, мы вместе учились в Англии. Непонятно только, что он делает здесь.

Пытаюсь улыбнуться, но голос меня не слушает, язвлю.

– Да он на тебя запал, – шепчет мне на ухо.

Закатываю глаза. Только Назарова мне не хватало и Светкиных сплетен.

Света выказывает свое недовольство и намекает на мою, по ее мнению, умственную отсталость – не понимать очевидные вещи. Поправляет выбившуюся из укладки прядь черных, как вороново крыло, волос.

– Мне все равно, – продолжаю отмахиваться от сватовства.

– Девчонки, может, сходим кофе попьем? Я угощаю…

– Мы не против….

– Против, – вторю, но выходит неубедительно.

– Пошли, – снова на ухо, – тебе не нужен, так дай мне поиграть, – крепко сжимает мой локоть. – Гришенька, – проводит пальчиками по его плечу, немного выпячивая грудь.

Назаров хмурится и переводит взгляд на меня.

– Мы согласны, да, Герда?

– Отлично…

– Кстати, Григорий, не хочешь с нами завтра потусить? У нас вечеринка, закрыли сессию.

– Можно…

Звучит это очень безразлично.

– Герда, а ты подумай, я очень надеюсь, что ты не бросишь меня одну.

– Тебя бросишь…

Выходим из здания, Гриша блещет своими шуточками, Светка наигранно ржет, а я смеюсь над ее смехом.

Весь этот бред раздражает. И они раздражают.

Закатываю глаза, на мгновение, поворачивая голову вправо, и застываю. Не верю своим глазам. Это мое воображение? Богдан делает шаг навстречу, и я завороженно его рассматриваю, накрывая рот ладонями.

Он настоящий. В груди что-то лопается, мир становится ярче. Все вокруг кажется другим, словно ранее неизведанным. В глазах встают слезы. Соленые слезы счастья. Это лучшее, что происходило со мной за последнее время.

– Богдан, – непроизвольно перехожу на крик, не в силах сдерживать эмоции, – мой Богдан, – несусь вниз, крепко обнимая его шею, и, немного подпрыгнув, обвиваю его ногами, – почему?

В голове столько вопросов. Как? Он же только через две недели… глаза повторно застилает пеленой слез. Я почти ничего не различаю, лишь остро чувствую его запах. Такой родной. Мой.