Семья. Измена. Развод

Как только я сказал ему об этом вслух, о том, что у него есть женщина, он отдалился, и все вернулось на круги своя – холод, циничность, отрешенность.

Мы снова стали соседями, только теперь у нас еще и сын был.

Марк внес в мою жизнь невероятное количество ярких красок. Он показал, что я живая. Что до сих пор могу чувствовать. Любить. У меня появился человек, которому наконец-то были нужны мои любовь и забота. Который нуждался во мне, а я так же отчаянно нуждалась в нем.

Снимаю кастрюльку с кашей для Марка с плиты и достаю тарелочку.

Бужу Марка и тащу его в ванную.

Он терпеть не может утренние водные процедуры. Почистить зубы, умыться – это самая огромная проблема. Вечером все это делает на ура, но утром приходится постараться.

– Не хочу. Не буду. Ну мам! – скулит, стоя на лесенке у раковины. – Мама, – поворачивается, а у самого все щеки мокрые. Такие огромные слезы по ним катятся.

Маленький манипулятор.

– Давай. Мы же умываемся с утра. И я, и папа. Марк.

– Не-е-е-ет, – дует губы, закручивая вентиль, чтобы вода не текла из крана, и бросает тюбик зубной пасты обратно в стаканчик.

– Что за слезы с самого утра?

Голос мужа за спиной пугает. Отшатываюсь в сторону, а потом сталкиваюсь с ним взглядом в зеркале.

Миша хмурится, явно удивляясь моей реакции.

– Ты маму, что ли, не слушаешься? – смотрит на Марка.

– Слушаюсь, – сын недовольно сопит и хватает в руку щетку.

Зубы чистит быстро и кое-как. Умывается так же. А потом заявляет, что закончил.

– Ну вот видишь, какой ты молодец, – хвалю ребенка за такую обыденную, можно сказать, вещь и сжимаю его ладошку в своей. – Завтракать?

– А что?

– Каша.

– Каша? – Марк морщит нос и высовывает язык.

– Каша, – повторяю, но уже строже. Если его не накормить с утра, то он с легкостью может устроить в саду истерику и спокойно проходит голодным весь день, пока не приедет домой. Такое уже бывало.

– Пап, а мы в выходные поедем на самокате кататься в парк?

– Поедем, – Миша садится за стол.

Уже по привычке ставлю и перед ним тарелку с кашей. Они с Марком переглядываются. Муж берет ложку, ест. Марк с довольной моськой повторяет за ним. Отец для него авторитет. Если он ест кашу, такой взрослый дядька, значит, Марку автоматически это тоже становится нужным.