Семья. Измена. Развод

Сидели с ним вдвоем, сказки рассказывали, сын таким счастливым был. А потом темный коридор виллы, свет луны из окна, шум воды, и все как во сне. Будто не по-настоящему. Поцелуи, объятия. Эмоции зашкаливали.

Я сама себя не узнавала. Почему отзывалась на ласки, на поцелуи? Почему не противилась?

Мне нравилось. Я с ума сходила, чувствуя над собой Мишино крепкое тело и прохладные простыни под спиной. Он меня любил. Именно любил. Нежно, страстно, без остатка.

Утром мы это не обсуждали. Совсем. Во вторую ночь все повторилось.

Когда вернулись домой, Миша переключился на работу, нет, он пытался поговорить, но я избегала даже мысли о том, что происходило на Мальдивах.

Себя боялась. Это страшно признать. Страшно думать, что семь лет могли быть другими. Больно. Ужасно.

Я не могла. А потом увидела у него в телефоне сообщение от той самой Ирины. Она спрашивала, когда он заедет в гости, к посланию прилагалось фото в сексуальном белье.

Прошло всего три дня после отпуска. Три дня после тех самых ночей!

Я оказалась права. Нет никакого смысла. Нет никакого тепла. Ничего нет. Только ненависть и боль.

– Давай колечки соберем, мам. – Марк начинает болтать ногами, и Миша ставит его на пол. – Давай? – подбирает мой браслет и кладет обратно на выдвинутую полку, привстав на носочки.

– Давай, – тру щеки и присаживаюсь рядом.

Спиной чувствую Мишин взгляд, и единственное, чего хочу, чтобы он ушел.

– Это в коробочку, да? – сын аккуратно кладет колье, наполовину вывалившееся из коробки, обратно.

– Да. Молодец, – Князев подсаживается рядом.

Отодвигаюсь немного подальше, а Марк в это время крепко обнимает меня за шею.

– Папа, я знаю, что надо, чтобы мама не плакала.

Миша вопросительно приподнимает бровь, а Марк чмокает меня в щеку.

– Поцеловать, – хохочет. – Папа, поцелуй маму, чтобы она не плакала.

– Марк, – крепко прижимаю его к себе, – это кто тебе такое рассказал? – перехожу на шепот, стараясь улыбаться.

– В садике, – отмахивается и, выкрутившись из моих объятий, повисает на Мише. – Папа, целуй. Целуй, – упирается ногами в пол и, обхватив руками Мишину шею, прогибается в спине, запрокидывая голову назад. – Па-па!

Князев начинает его щекотать, отвлекает. Марк визжит, а потом плюхается на попу.

Бросаю взгляд на мужа. Мурашки по телу.

Он меня дурой назвал.