Пресыщенность ядом

И вот теперь… меня не то чтобы это напрягает, но всё же заставляет почувствовать себя слегка не в своей тарелке. По крайней мере, почти на всех перерывах разговоры одногруппников сводились к тому, кто где был летом, какую новую шмотку приобрёл и в каких клубах тусил на выходных. Так вот в Турции из них никто не отдыхал, я услышала столько названий различных островов и городов, что померещилось, словно я снова в школе на уроке географии.

– Сборище богатеньких уродцев?

– Да нет, все достаточно адекватные.

– Это хорошо. Но ты всё же будь поаккуратнее, мало ли что у них там в башке. Может, вина? Отметим, так сказать.

– Тебе можно?

– Ой, да можно конечно. Достали эти таблетки. Так ты как? Поддержишь?

– Конечно.

– Ви-и-ить, принеси вино с балкона. Мама которое делала.

Витька копошится за стенкой, а потом приходит с пластиковой полуторалитровой бутылочкой красного напитка.

– Малиновое, – ставит на стол, – вы тут без фанатизма, а то некоторым завтра ещё на массаж, – стреляет в Олю глазами.

– Я помню. Мы немного.

– Сестрён, пока Элька здесь, я до сервиса добегу. Анатолий Андреевич работу предложил

– Иди, конечно, – распоряжается Оля.

А меня слегка передёргивает от имени бывшего свёкра.

Когда мы остаёмся вдвоём, я хозяйничаю под Олюшкиным чутким руководством, выставляя на стол пару тарелочек с едой.

– Ну всё, садись, хватит уже, – хмурится подруга, – как ты? Грустная такая.

– Нормальная, Оль, просто… сама знаешь. Никогда бы даже в страшном сне не представила, что наши жизни сложатся вот так. Извини, давай не будем. Лучше выпьем. За встречу!

– За неё. Кстати, вчера следователь этот несуразный приходил. Сказал, дело закрыли.

– В смысле?

Хорошо, что я уже успела проглотить вино, иначе оно бы встало у меня поперёк горла от таких новостей.

– Сами мы, Элька, в кювет слетели. Никто в нас не въезжал.

– Что за бред?

– А вот так.

– Но как же так? Я помню. Я помню красную машину. Красную спортивную машину, Оля!

– Беда в том, что ты одна её помнишь. Меня сразу вырубило, я понять ничего не успела. А Витька видел только, как его фары слепили, но опять же, что со страху ни померещится. Да ещё и под градусом.