Погрешность

Ульяна остается одна, ее взгляд бегает по сочному зеленому газону, тело подрагивает от прохладного летнего ветра, а может, от бушующих внутри эмоций.

Вернувшись в дом, первое, что она слышит, счастливое щебетание Светы:

– … я хочу, чтобы наша свадьба получилась грандиозной.

Громкие удары сердца в груди поглощают остальные звуки, Ульяна замирает на пороге гостиной, впиваясь ногтями в деревянный косяк, сама не понимая, что с ней происходит. Губы растягиваются в истеричной улыбке, а глаза наполняются слезами.

Отвернувшись, она хватает джинсовку и выскальзывает за дверь.

– Значит, женишься? – бормочет себе под нос, крепко стискивая зубы. – Хорошо, вот и посмотрим, насколько крепок ваш союз!

***

– До свидания, – Света целует Олесю Георгиевну в щеку, чуть дольше задерживает взгляд на Демьяне, чувствуя прилив какого-то возмущения, которое смешано с трепетом.

Высокий, широкоплечий, с беспорядочной темной укладкой на голове, в ярких, кислотно-желтых штанах и белой майке-алкоголичке.

Руки и виднеющаяся из-под выреза майки грудь покрыты татуировками. У него бархатистый голос, приятное лицо, он приковывает к себе внимание, сам того не желая.

Света вздрагивает от громких голосов вокруг и отводит взгляд от младшего Никольского, чувствует себя более чем просто неловко. Подхватив сумочку, перекидывает тонкий ремешок через плечо.

– До свидания, заглядывайте почаще, – радушно сообщает Артур Павлович.

Олеся Георгиевна же с каким-то хорошо скрытым отвращением смотрит на Степана.

Выдавливает из себя улыбки, хлопает по плечу Оксану Олеговну, что-то щебечет, невзначай касаясь Степы все тем же колючим взглядом.

Света перешагивает порог первая, прощается с родителями Степана, ждет его самого, но, стоит им дойти до машины, оборачивается, внимательно всматриваясь в наглые серые глаза.

– У вас с ней что-то было? – преграждает путь.

– С кем?

– С дочкой Никольского.

– Нет.

– Тогда почему она на тебя так смотрела? Я знаю этот взгляд! Ей было неловко в твоем присутствии.

– Тебе показалось.

– Нет, Громов, такие вещи не кажутся. – Света пристегнула ремень безопасности, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Все твои претензии звучат смешно. Не находишь?

– Не нахожу. Мне не нравится эта девчонка, никогда не нравилась.

– Твое право.

– И ты ничего мне не скажешь? Я помню, какую она закатила истерику в твоей квартире накануне вылета. Прекрасно это помню. Она была помешана на тебе.

– Возможно.