Наше шаткое равновесие

Но выбор делает кто-то за меня.

Телефон начинает орать вновь.

– Да, – и совсем непугливым голоском.

– Привет, директор, ты ничего не забыла?

Его голос вводит меня в ступор, но я буду не я, если не возьму ситуацию в свои руки.

– В понедельник пусть твой человек подойдет, я ему все передам.

– Мне завтра нужно.

– Завтра меня не будет в городе. Позвони… те Роману, он все решит.

– Все вопросы я решаю через тебя, поэтому будь добра отдать мне все завтра.

Сволочь!

– Хорошо, – сквозь зубы.

Ругаться я с ним точно не буду.

Ничего не буду. Просто заеду ненадолго в ресторан, отдам деньги и вернусь домой.

– Умница.

Дальше не слушаю, скидываю звонок и блокирую его номер. Через пару часов верну все как было, а сейчас мне просто нужно это придуманное право выбора.

Трогаюсь, медленно вливаясь в небольшой поток машин.

На парковке торгового центра вижу Ленку. Она почти не изменилась. Все те же короткие юбки, все те же пережженные белые кудрявые локоны. Поправив ворот белой рубашки, торчащей из-под пальто, подкрашиваю губы матовой помадой и выхожу на улицу.

Ленка видит меня не сразу, скорее не узнает. Я махаю ей рукой и, закрыв авто, шагаю в ее сторону.

Кошелева, а ныне Симонова, немного странно смотрит мне за спину, потом очень оценивающим взглядом проходит по моей фигуре, не сразу возвращая глаза к лицу. У меня складывается впечатление, что то, что она видит, ей явно не нравится.

И дело не в том, что я выгляжу плохо, а в том, что ее совсем не устраивает, что я выгляжу хорошо.

Мы не виделись с ее свадьбы, а там я старалась держаться от всех подальше. Так что разглядывать меня у нее ни времени, ни возможности не было.

– Привет, – слегка улыбаюсь.

– Привет. Ничего себе! Ты… хорошая машина. Кто подарил? Признавайся.

– Сама. Заработала и купила.

Ленка хмурится.

– Ох, конечно-конечно, – угрюмость пропадает, и она начинает ржать.

Отвечать я ничего не собираюсь. Оправдываться тем более. За годы работы с людьми я поняла одну вещь – если человек хочет так думать, не переубеждай, хуже от этого будет только тебе.

– Может, уже войдем?

– Ах да. Жень, я так рада тебя видеть. Как дела?

– Хорошо. Работа-дом…

– Замуж еще не вышла? Хотя у тебя же Полька… – поджимает губы.

Но я вижу в ее глазах удовольствие. Ей нравится все это говорить. Она уверена, что задевает меня. И делает она все это, потому что в нашей разрушенной дружбе винит меня. Только вот я, если и виновата, то точно не без ее помощи.