Его нельзя любить

И в Москву девчонку она отпускать не хотела, догадывалась, наверное, чем дочь зарабатывает, но, на удивление, от бабла, которое Лада им присылала, не отказывалась.

Все это я узнал от Макара, Ладкиного сутенера. Нет, батя, конечно, отвалил до хрена бабла, чтобы подправить репутацию своей новой женушки. Можно сказать, создал ей новое прошлое. Она якобы все эти годы в одной из его фирм работала. Ага, как же.

Закатываю глаза, замечая сбоку шевеление. Ника накинула на себя ремень безопасности.

Это даже хорошо, что ее сюда привезли.

Всегда интересно проверить грани дозволенного, насколько далеко она готова зайти, чтобы стать «своей».

Она ведь совершенно не та, за кого себя выдает. От матери, видимо, передалось. Тусовщица, блядь. Конечно.

Ну, тем забавнее будет за ней наблюдать.

– Нам долго ехать? – Ника поворачивает голову. Смотрит на меня.

– Нет. Минут десять. Держись, – жму газ в пол, и девчонка взвизгивает, хватаясь за ручку.

– Мамочки, – закрывает ладонью глаза, продолжая визжать, пока стрелка спидометра переваливает за двести.

– Открой глаза, Ника. Все веселье пропустишь.

Она неуверенно убирает руку от лица, но все же сидит зажмурившись. Машина урчит под нами как бешеная.

– Открой! – беру ее за руку. Переплетаю наши пальцы.

Ника приоткрывает один глаз.

– Веди двумя руками, пожалуйста, – бормочет, пытаясь выдернуть свою руку из моей. – Пожалуйста, Ян.

Показательно кладу ладонь на руль, ту, в которой еще секунды назад были ее пальцы, и резко бью по тормозам у поворота к Валериной хате.

Выжимаю тормоз, пригвождая тачку к обочине.

Ника часто дышит, продолжая впиваться ногтями в ручку. У нее безумный взгляд – это адреналин подъехал.

– Разве это не весело?

– Я чуть не описалась от страха, – выдает на полном серьезе, а потом начинает смеяться. – Ты сумасшедший.

Ее губы слегка приоткрыты. Она продолжает хватать ртом воздух, как рыба. Трогает себя. Плечи, лицо, будто хочет удостовериться, что все еще присутствует на этом свете.

– Я надеюсь, твои синяки не потому, что ты попал в аварию?

– Кто знает, – пожимаю плечами. – Держись, – снова давлю на газ, и нас резко прибивает к сиденьям.

У дома Валеры Ника еще минут пять сидит в машине, после того как мы запарковываемся. А когда выходит, я сразу тащу ее внутрь и вручаю бокал.

– Держи.

– Что это? – она перекрикивает музыку, почти задевая губами мочку моего уха.

То, что я отзываюсь на ее прикосновения, мне не нравится.